Как погиб анатолий букреев. Неправильный герой: Почему русский альпинист Анатолий Букреев не стал главным героем «Эвереста

Эта лента стала самой ожидаемой задолго до премьеры. Ее сюжетом стали события, о которых уже были сняты фильмы, написаны книги и куча статей.

1996 год, два гида ведут свои группы альпинистов на пик Эвереста . Но путь им преграждает буря. Гибнут люди, выживают немногие. Среди выживших - русский гид Анатолий Букреев .

В фильме Букреева играет исландский актер Ингвар Сигурссон. Большую часть сюжета его персонаж незаметный и немногословный человек. Однако в итоге он становится настоящим героем...

Так и было в реальности. Хотя вначале Букреева и обвиняли в гибели людей. Говорили, что он оставил группу. Но это было стратегическим решением организатора экспедиции Скотта Фишера . По его замыслу, Букреев должен был встретить клиентов в базовом лагере либо приготовить дополнительные кислородные баллоны и выдвинуться на помощь в случае форс-мажора. Именно так и случилось. Уже в полной темноте он один, без кислородного баллона отправился на поиск и поочередно спустил со склона в базовый лагерь трех своих клиентов. Не смог спасти только Скотта Фишера, который погиб из-за кислородного голодания и обморожения. Даже бывалые непальские гиды-инструкторы (шерпы) отказались помочь…

Однако в первых публикациях после трагедии один из журналистов обвинил Букреева в том, что он бросил своих клиентов на вершине. Это вызвало бурю возмущения среди профессиональных альпинистов. Они встали на защиту Букреева. Более того, Американский Альпийский клуб присудил ему приз имени Дэвида Соулза за спасение людей с риском для собственной жизни. Альпинисту, который на тот момент был гражданином Казахстана , за заслуги было предложено получить американский паспорт.

Позже Букреев в соавторстве с Вестоном ДеУолтом опубликовал книгу «Восхождение», где рассказал о трагических последствиях коммерциализации туров на Эверест. Клиент заплатил деньги, и мы должны любой ценой поднять его на вершину - так безрассудно рассуждали многие организаторы экспедиций.

МАЛЕНЬКИЙ, НО УПЕРТЫЙ

Родом Анатолий из небольшого шахтерского города Коркино Челябинской области.

Толе было 12 лет, когда он пришел в нашу секцию юных геологов, - вспоминает первый наставник альпиниста Татьяна Ретюнская . - Стояло лето, мы с ребятами готовились к походу по уральским горам. Тогда ему сказали: приходи осенью, в поход идут те, кто уже целый год занимался. Но он уговорил взять его. Выполнял все, что требовали. В итоге пошел с нами, прошел весь маршрут, который равнялся третьей категории сложности. Был самым маленьким, и внешне, и по возрасту, но тащил рюкзак, ни на шаг не отставая от товарищей. Потом пришел черед занятий альпинизмом. Толик выполнял все нормативы, но на восхождения его не допускали из-за высокого давления. Врачи ни на какие компромиссы не шли. В итоге мой муж - он был тренером - сделал ему удостоверение альпиниста тайно, против всяких инструкций.

Параллельно юный Букреев занимался лыжами, вырабатывая выносливость. Он стал настоящим атлетом. Продолжил заниматься спортом и в пединституте, куда поступил на физико-математический факультет.

Когда пришло время служить в армии, я обратилась к легендарному тренеру Эрванду Ильинскому, - продолжает Татьяна Ретюнская, - он работал в спортклубе армии Среднеазиатского военного округа, и взял Толю к себе в Алма-Ату. Так он стал жителем Казахстана.

ХАРАКТЕР - КАМЕНЬ

Метод Букреева был основан на одиночных скоростных восхождениях без применения тяжелых кислородных балонов. Это помогло ему выжить в той трагедии 1996 года и помочь спасти других.

Характер у Букреева был как камень. Как-то во время сборов его укусил клещ. Врачи диагностировали серозный менингит. Значит, горы для него закрыты навсегда.

Я тогда со своими воспитанниками ездила на Кавказ , - говорит Татьяна Ретюнская, - и Анатолий поехал с нами. Устраивал высотные забеги на Эльбрус и сезон не потерял, смог восстановить форму. Вскоре уехал в Гималаи , постоянно писал мне письма, высылал фотографии. Последнее письмо пришло от него в 1997 году. Тогда он сообщил, что сезон практически закончен, но у него остался должок перед клиентом - известным альпинистом Симоном Море. Вскоре я узнала, что во время восхождения на Аннапурну его вместе с казахстанским оператором Димой Соболевым накрыло снежной лавиной.

Симон Море чудом выжил и написал книгу о Букрееве, которая пережила семь изданий.

«ТОЛЯ НЕ БЫЛ ДИКАРЕМ»

Уже был снят один фильм о событиях 1996 года на Эвересте. Он назывался в русском варианте «Смерть в горах».

Там Анатолий предстает каким-то дикарем, - удивляется Татьяна Ретюнская. - На самом деле он был прекрасно образован. Хорошо писал, великолепно излагал свои мысли. Многие его фразы стали крылатыми. К примеру, на его памятнике начертано: «Горы не стадионы, где я удовлетворяю свои амбиции, они - храмы, где я исповедую мою религию»… Кстати, в последние годы своей жизни Анатолий утратил атлетическую форму. Стал очень худым. На высоте теряешь много жидкости, а он совершал по несколько восхождений за сезон, не щадил себя. Он даже семью не заводил, считал, что это было бы слишком безответственно. Многие его рекорды, думаю, никому не удастся превзойти…

Благодаря фильму «Эверест», многие узнали еще одного героя — советского альпиниста Анатолия Букреева, который стал единственным, кто отправился спасать людей в день трагедии на самой высокой вершине мира в 1996 году. После просмотра хочется продолжения – подробной истории о самом Анатолии Букрееве. Medialeaks рассказывает о жизни и судьбе мировой легенды альпинизма.

Русский герой «Эвереста»

Подъем на самую высокую точку планеты. Альпинист, которого участники экспедиции на Эверест в одноименном фильме называют Толя, заявляет, что будет подниматься без кислородной маски: «Не буду я дышать этим английским воздухом». На него странно смотрят в кадре, а в зале кто-то даже посмеивается – на высоте более 8 тыс. м и без кислорода? Затем он окажется первым на вершине и единственным, кто вернется спасать людей во время бури, заставшей альпинистов на высоте выше 8 тыс. метров. Никто из участников экспедиции не соглашается ему помочь. Это была одна из самых страшных трагедий на Эвересте.

Букреев – известный во всем мире альпинист. Он покорял самые высокие вершины мира рекордный для СНГ 21 раз. В этом с ним позже сравнялся альпинист Денис Урубко (читайте его интервью Medialeaks ). На одном только Эвересте Букреев был 4 раза. Он взошел на 11 из существующих 14 так называемых восьмитысячников – самых высоких вершин мира. На тот момент всего пять человек покорили их все. Он должен был стать шестым в мире, но погиб во время экспедиции на свой 12 восьмитысячник.

Что важно, восхождения он совершал не используя кислородную маску. На тот момент все самые высокие вершины без кислорода покорили лишь 2 человека.

«Когда я достигал высот без кислорода, работая гидом, помогая другим, спасая других, на меня смотрели и говорили — твои клетки мозга отмирают, тысячи нервных клеток каждую секунду умирают без кислорода, физиология говорит, что так нельзя, ты вообще ненормальный. Я в принципе не считаю, что это что-то из ряда вон выходящее, но это сложно», – говорил Букреев в интервью, показанном в фильме «Непокоренная вершина», посвященному его памяти.

В фильме «Эверест» видно, что среди участников нескольких экспедиций он был единственным, отказавшимся от кислорода.

Жизнь и любовь «тигра Гималаев»

Анатолий Букреев родился в Коркино (Челябинская область) в 1958 году. В юности ему поставили диганоз хроническая астма. Кто бы мог подумать, что он станет одним из самых авторитетных альпинистов в истории, а все восхождения будет совершать без использования кислородной маски. Вся его биография пестрит словами «лучшее», «первое». За один год (с 17 мая 1995 по 17 мая 1996 года) он покорил сразу 5 «восьмитысячников» – такого не делал никто. Хотя слово «покорять» часто используется в альпинизме, Букрееву оно никогда не нравилось и он не называл так восхождения:

«Покорять – это как покорять другую страну, это значит завоевывать. Неправильный сложился термин при советской школе альпинизма… Покорить гору не нужно стремиться. Можно только сравняться с высотой горы на какое-то время и спуститься живым, если повезет».

После распада СССР он принял гражданство Казахстана.

«Я гражданин мира. Мне говорят: Анатолий, ты тренируешься в Америке, живешь в Казахстане, сам родом с Урала. Я говорю да, вот так получается. А большую часть времени провожу в Непале», – говорит он о себе.

Букреев был непубличным человеком, делил все на черное и белое, был упрям и часто казался одиноким, вспоминают его друзья и знакомые. Таким он показан и в фильме – немного печальный, всегда сам по себе. Но как только людям понадобилась помощь, он, не давая себе отдохнуть, отправился за ними.

«Первое слово, которое я от него услышал было «спасибо», — вспоминает его друг и напарник итальянский альпинист Симоне Моро в фильме о Букрееве. – И это от человека, который был знаменитостью, героем, и которого многие считали недружелюбным. Но я так не считаю».

Спасибо он сказал за то, что Моро шел впереди него и прокладывал тропу в глубоком снегу, когда у Букреева на спине был очень тяжелый рюкзак. «Он оценил это. Я ненадолго остановился, он догнл меня и сказал «большое спасибо», – вспоминает альпинист. С кем он тогда разговаривал, Моро узнал лишь спустя несколько недель.

«Анатолий Букреев был нам непонятным, незнакомым – мы молодые, дурные совсем были, в своей компании мы как-то не могли его принять, потому он был просто другой человек, другого плана. И, конечно же, это была ошибка. Потому что сейчас, оглядываясь назад, я думаю, как много нужного и важного я мог бы с этим человеком постичь», – вспоминает лучший альпинист современности в СНГ, один из лучших в мире Денис Урубко. Это был 1994 год.

В Катманду (столица Непала) Букреев всегда снимал один и тот же номер в одной и той же гостинице, часто его можно было увидеть в кафе в одиночестве. С американкой Линдой Уайли, которую он полюбил, Букреев познакомился как раз в одном из деревенских кафе в Гималаях. Она сидела с рукоделием и мерзла. Он зашел в одних шортах. Линда отложила шитье и обратила внимание, как он был красив. От него исходило ощущение силы и надежности, «с этим мужчиной я могла бы прожить всю жизнь», вспоминает она. Их взгляды встретились.

«Мы вообще не говорили о любви, но то как он всегда ждал меня, как я готовила ему еду, как мы смотрели друг на друга – наверное, это и есть любовь. Слова любви я слышала только три раза за годы нашей совместной жизни. И это было уже перед концом. Наверное, он что-то чувствовал. Для него было очень важно сказать, что он любит меня. Он ведь всегда сторонился женщин, никогда не был женат, не хотел никого обременять своей привязанностью. Мне кажется он чувствовал, что горы его заберут. Он видел вдов своих товарищей и знал, как тяжело им и их детям приходится без опоры. И сам не хотел быть причиной такого горя», – рассказывает Уайли.

Трагедия на Эвересте 1996 года

Букреев был одним из гидов коммерческой экспедиции «Горное безумие» – участники, среди которых были те, кто никогда не поднимался на такую высоту, заплатили по $ 65 тыс. за восхождение. Однако по ряду причин, спор о которых продолжается до сих пор, альпинисты нескольких групп не успели вернутся в лагерь в назначенное время. Погода сильно испортилась, начался шторм. Насколько сильный – ярко показано в фильме.

Благодаря Анатолию Букрееву, никто из членов его команды не погиб – после бескислородного восхождения на Эверест он трижды поднимался наверх и лично вынес из метели трех обессиленных человек. Несмотря на то, что он был не единственным гидом, и в лагере были альпинисты, никто не откликнулся на его призыв отправиться на помощь, он вытаскивал людей один. Единственным погибшим «Горного безумия» оказался руководитель экспедиции – Скотт Фишер. Позже его замерзшее тело обнаружил Букреев.

Участник соседней группы «Консультанты по приключениям» журналист Джон Кракауэр, который выжил во время трагедии (в этой группе погиб руководитель, гид и два клиента) позже написал статью в журнале «Аутсайд», где обвинил Букреева в том, что он, будучи гидом, первый вернулся в лагерь. Хотя и не отрицал того факта, что альпинист был единственным, кто отправился вытаскивать нуждающихся в помощи людей. Журналист также критиковал спортсмена за якобы слишком легкую экипировку и отказ от использования кислорода.

Анатолий Букреев был очень удивлен, когда прочитал обвинения в свой адрес. Тем более, что он давал интервью, где подробно объяснил свои мотивы.

«Ту трагическую экспедицию на Эверест он ощущал, как катастрофу. Он был на коне, когда мы с ним познакомились, а тут его вдруг обвиняют в трусости и называют предателем», – вспоминает Линда Уайли.

Он написал в редакцию журнала большое письмо — в нем альпинист рассказал, что спустился первым, чтобы взять кислород и горячий чай для оставшихся наверху альпинистов. Однако его предложили сократить до 400 знаков. Букреев ответил на это: «е сли бы в статье был неправильно нарисован маршрут или названа ошибочная высота, я бы с легкостью уложился в четыре сотни слов. Но, поскольку в данном случае были затронуты существенно более важные вопросы, я бы просил уважаемую редакцию пересмотреть свое решение и опубликовать мое письмо целиком». В ответ редакция предложила «отточить аргументацию», пообещала посодействовать в редактировании и попросила сократить письмо уже до 350 знаков.

«Ваше предложение о содействии в редактировании моего письма очень любезно. К сожалению, дать исчерпывающий ответ Джону Кракауэру, уложившись в 350 слов, не представляется мне возможным. Мое письмо посвящено очень важным вопросам. В нем содержится не только опровержение очевидной клеветы, но и мой личный взгляд на трагедию. Я всячески поддерживаю идею восстановить хронологию тех событий, однако считаю, что опираться следует исключительно на факты, а не на досужие измышления. Редактировать письмо с целью сделать его более «литературным» означало бы выбросить из него все «лишнее» и, тем самым, лишить мой ответ его самой сути», — ответил альпинист.

«Пока господин Кракауэр спокойно спал, а никто из гидов, клиентов или шерпов не нашел в себе мужества покинуть лагерь, Букреев в одиночку несколько раз выходил наверх. Ночью, на восьмикилометровой высоте, он шел сквозь бушевавшую снежную бурю и спас троих альпинистов, уже стоявших на краю смерти… Кракауэр лишь вскользь упоминает о проведенной Букреевым уникальной спасательной операции. Сделанное им не имеет аналогов в истории мирового альпинизма. Человек, которого многие называют «тигром Гималаев», сразу после восхождения без кислорода на высшую точку планеты без всякой помощи несколько часов подряд спасал замерзающих альпинистов… Говорить, что ему повезло - значит недооценивать совершенного им. Это был настоящий подвиг», – написал позже в рецензии на книгу Кракауэра альпинист и писатель Гален Ровелл.

Букреев также выпустил книгу об этой трагедии – «Восхождение» (The Climb) . В рецензии на нее для издания American Alpine Journal Ровелл писал:

«Предвидя трудности, ожидавшие клиентов при позднем спуске, и зная, что на горе оставалось еще пятеро гидов, Букреев принял решение спускаться на южную седловину. Его целью было восстановить там свои силы и приготовиться к возможному выходу наверх навстречу участникам. За свою альпинистскую карьеру Анатолий трижды поднимался на Эверест без использования кислорода. Его высотные достижения, в числе которых были восхождения в экстремальных условиях, а также в одиночку, не имеют аналогов. Достаточно упомянуть покорение Дхаулагири (по северо-восточному гребню осенью 1995 года) за 17 часов, Макалу (совместное восхождение с Нилом Бейдлманом весной 1994 года) за 46 часов и траверс всех четырех вершин Канченджанги (в составе советской гималайской экспедиции, весной 1989 года) за одно восхождение. Узнав о том, что трое альпинистов затерялись где-то среди снежной бури, Букреев совершил несколько ночных выходов для их спасения. Никто из обитателей четвертого лагеря, будь то клиент, гид или шерпа, не сумел найти в себе мужества, чтобы отправиться на поиски вместе с Анатолием, когда он, обходя все палатки, просил о помощи».

«Эверест – это всегда Эверест. Сейчас многие стремятся к достижению этой горы, имея не только спортивные амбиции. (…) Это как игра в русскую рулетку. Дилетант, который имеет громадные амбиции и не хочет готовиться, тренироваться, хочет срочно сейчас за большие деньги на вершину – это, конечно, очень опасно», – говорил Букреев.

Конгресс США выразил ему благодарность за спасение своих граждан. Букреев тяжело переживал трагедию, был против коммерциализации Эвереста, но понимал, что уже вряд ли сможет что-то изменить:

«Для меня уже слишком поздно пытаться изменить свою жизнь, увы, почти наверняка мне придется вновь вести в горы совершенно неподготовленных людей. Трагичность ситуации в том, что я не хочу называться гидом, не хочу быть посредником в споре между чужими амбициями и чужой жизнью. Каждый должен сам отвечать за себя. Уж если на то пошло, я предпочел бы выступать в роли консультанта, а не гида. Наверное, кому-то это различие покажется смешным, но только так я могу выразить свой протест против общепринятой практики. Я не могу гарантировать безопасность в горах. Я могу быть тренером, консультантом, могу работать спасателем. Но я не могу гарантировать успех, не могу гарантировать безопасность кому бы то ни было в страшных условиях высокогорья, когда кислородное голодание превращает человека в малого ребенка. Я понимаю, что могу погибнуть в горах».

Несчастный случай

Букреев погиб под лавиной спустя 1,5 года после этой катастрофы – 25 декабря 1997 года, в возрасте 39 лет. Альпинист покорял свой 12-ый «восьмитысячник» – Аннапурну (8091 м), самый опасный среди всех – именно здесь чаще всего гибнут во время восхождения.

Тогда в Гималаях было гораздо больше снега, чем обычно. Участники экспедиции даже переносили восхождение.

Несчастный случай также унес жизнь Дмитрия Соболева – высотного альпиниста и кинооператора. Чудом спасся друг Букреева, итальянский альпинист Симоне Моро.

Узнав по телефону от Моро о трагедии, Линда Уайли села на самолет и прилетела в Непал. Она наняла вертолет и стала облетать маршрут: «Все кругом было в снегу, я никогда не видела столько снега. Это было неописуемо».

Тела так и не были найдены. Через год Уайли организовала еще одну поисковую экспедицию, однако и она не принесла результатов.

Анатолий Букреев: С одной стороны, я понял, как много я знаю о высотном альпинизме, с другой стороны - как много еще не знаю... Трагедия с одним из лучших альпинистов России, с одним из самых сильных и опытных.

Не думаешь ли ты, что именно из-за того, что он опытный, Башкиров взвалил на себя такую ответственность, и не смог ее снять даже в таком тяжелом состоянии? Ведь он же сказал, что болен - перед выходом на штурм?

Анатолий: Я могу ситуацию обрисовать. Мы вернулись после совместного восхождения на Эверест с индонезийцами, где мы были консультантами, тренерами и спасотрядом. Виноградский Евгений, Володя Башкиров и я - мы участвовали в таком крупном неординарном национальном индонезийском мероприятии, которое взяло из нас кучу энергии. Я не знаю как с Женей и Володей, может, им было попроще, но мне после прошлогодней трагедии, когда вывалили кучу критики на мои плечи, когда я сделал все возможное, чтобы спасти людей, - мне было очень тяжело. Вроде я был и в героях, и в то же время я совершил какие-то ошибки, по мнению многих. Тогда погибли лучшие гиды-альпинисты, лучшие и самые опытные. Тот же Роб Холл, который в пятый раз совершил восхождение, и погиб на спуске с клиентом - он был ответственен за других, более слабых. Более слабые тоже погибли. Шторм однозначно отрезал от жизни людей, не разбирая, кто там сильный, кто слабый. Он начался, люди потеряли возможность видимости на спуске, остались на высоте, что привело к летальному исходу. Во время прошлогодней трагедии я спас трех человек, но я не пользовался кислородом. Говорят - это моя вина. Но я был в такой форме, я взошел в прошлом году на три восьмитысячника, последний (Манаслу) за 2 месяца до Эвереста, у меня была такая громадная акклиматизация, форма, когда я чувствовал, что добавочный кислород мне был не нужен. В этом году ситуация после автокатастрофы, после того, что я не тренировался, перенес 2 операции - совершенно другая.
Сталкиваешься с непредвиденными ситуациями. Вот в прошлом году - погибли лучшие, сильные альпинисты. Скотт Фишер - я его считаю лучшим высотником Америки. Роб Холл был экспертом по Эвересту, он возглавлял компанию Adventure Consultants, и это была фирма, известная во всем мире, он поднял много клиентов на вершину Эвереста, обеспечивая безопасность, И вот его два клиента погибли, погиб гид и он сам. Это во время шторма. Я в этой ситуации работал, делал, что мог, вытаскивал клиентов, принимая неординарные решения, которые расходились с решениями консервативных гидов. Я, допустим, делал все по-своему, по-другому, и это помогало мне выжить, и я спас других. Но вот эти мои неординарные решения никак не согласуются с опытом западных альпинистов. У нас возникло много разногласий с альпинистами, которые считаются монстрами (Тодд Бурлесон, Эд Вистурс, который в пятый раз уже на Эвересте - вот они стоят сейчас тут же в ВС) Они меня начали критиковать. В Штатах в огромных публикациях в журналах (Лайф. Клайминг и т.д.) было много позитивного и много негативного по этому поводу.

И поэтому в нынешней экспедиции на мне был очень большой груз ответственности. Экспедиция выжала из меня все, съела психологически. У Башкирова тоже, я думаю, эта экспедиция выжала неимоверное количество сил, потому что он провел всю подготовку, провел все это мероприятие. Я был консультантом. Я не афишировал свои физические проблемы, что имел 2 операции в Штатах, сидел там и организовывал всю экипировку и материальную и техническую подготовку экспедиции. Володя сидел в Непале и тренировал команду.

И потом, у нас сложилась непредвиденная ситуация. Обычно мы приезжаем в экспедицию, проводим акклиматизацию, и совершаем свое спортивное восхождение, выкладываемся. Здесь же мы получили акклиматизацию и выложились с индонезийцами, и попробовали сохранить силы для своего самого главного мероприятия. Башкиров с командой собрался делать траверс Лхоцзе - Лхоцзе Шар. А я собрался со своим другом итальянцем Симоне Моро на траверс Лхоцзе - Эверест. Если бы мы его прошли, это имело бы огромное мировое значение, наравне с траверсом массива Лхоцзе.

Мы думали, этот отдых принесет положительный момент, и будет больше шансов на успех в следующем мероприятии. Получилось наоборот. Спустившись вниз, в Катманду, после тяжелой, громадной работы, мы резко сбросили высоту и оказались в бездействии 12 дней. Это все равно, что на полном скаку остановить лошадь. Или машина у тебя мчится со скоростью 130 км в час, и резко затормозить - что с машиной будет? То же самое и с нашими организмами случилось, я думаю так.
Все было очень похоже, и у меня, и у Володи. Во время траверса я после одной третьей проделанной работы от той, что требовалось проделать, был недалек от того, чтобы навсегда остаться в горах.

У Володи было то же самое. Мы на первом этапе поддерживали связь и взаимодействовали с русской экспедицией. Мы надеялись переночевать в 4 лагере, но получилось так, что шанса у нас не было, и мы стартанули сразу из 3 лагеря. И вот уже в 4 лагере я видел, что у русской команды начались какие-то проблемы, которые должны были быть разрешены до начала траверса, и это опять же легло грузом на плечи руководителя, самого сильного и опытного альпиниста. В 4 утра мы подошли к 4 лагерю, когда русская команда уже выходила, а мы решили отдохнуть пару часов, так как на маршруте будет много народу, а нам очень пригодился бы отдых после непрерывной четырехчасовой работы. Мы остановились с Симоне, и я заметил что-то необычное со здоровьем, и после этого отдыха я был не в той форме, которую ожидал. Я это связал с тем, что обычно мы проделывали подготовку перед штурмом по-другому. Сейчас наше тело было к этому не готово - мы сломали нормальный график подготовки, которому следовали я 20 лет, Володя свои 25 лет.

Башкиров взял на себя такую задачу - он же не мог сказать ребятам - вот вы идите, а я не пойду, потому что заболел. Он взялся за этот траверс, 4 года его готовил - он не мог не пойти...

Анатолий: Взять, к примеру, Канченджангу. (имеется в виду траверс Канченджанги - вторая советская гималайская экспедиция - прим ред.) Чтобы идти на сложный маршрут, лучшие альпинисты тренировались, не работали 2 года, отбирались, чтобы из каждого региона лучшие попали в эту двадцатку, и на траверс работали эти 20 человек. Шла мощная двухгодичная подготовка, шел отбор лучших из советской школы альпинизма, которая в высотном классе одна из самых сильных в мире.
И потом мы шли этот траверс. Какой настрой был... Какая у меня подготовка была... Какая подготовка была у команды... И теперь я сравниваю траверс Канченджанги с траверсом Лхоцзе - Лхоцзе Шар. Это идентичные задачи. Трудно сказать, что сложнее: Канченджанга повыше и подлинее, здесь технически сложнее. Там все было продумано, технически обезопасено, а здесь далеко не все так технически подготовлено. Я не говорю ничего плохого о ребятах - не знаю просто. Я знаю хорошо, чего я стоил 6-7 лет назад, чего я стою сейчас. Я могу оценить, допустим, подготовку того же Коротеева, или Богомолова. Молодежь - ну какие условия они теперь имеют - и какие имели мы, допустим в национальной сборной... Когда мы жили в Эшера, тренировались 3 раза в сутки, питались на 20 рублей в день, что на нынешние деньги даже не знаю сколько тысяч будет... Я не ориентируюсь в деньгах... Но это были очень большие деньги...

Обычно перед восхождением спускаются вниз отдохнуть?

Анатолий: Да, спускаются вниз. Иногда ты спускаешься вниз после проведенной тяжелой работы на высоте и попадаешь на подъем, но после подъема всегда следует спад. Если же ты попал на время спада (а у нас наше самочувствие идет по синусоиде), то дальше ты попадаешь на такой спад, что твое самочувствие и защитные силы в организме в два раза ниже, чем обычно. И вот мы попали как раз на спад. У любого человека есть определенные проблемы со здоровьем. У меня обострился мой бронхит, заложило носоглотку, я чувствовал себя в болезненном состоянии. Проблемы с горлом обострились в считанные часы. Вышел я из 3 лагеря с высоты 7200, чувствуя себя великолепно, подошел к 4 лагерю - Володя Башкиров как раз выходил. Я спросил у него, как дела. Я что-то плоховато себя чувствую, - ответил он. Я, - говорю, - тоже не в порядке. Отдохну, посмотрю, как буду себя чувствовать. Буду работать по самочувствию, но что-то я не в том состоянии, в котором хотелось бы находиться. То же самое прозвучало и от него. Так мы перекинулись этими словами.

Два часа мы отдыхали. Симоне на 10 лет меня моложе, он сильный альпинист, но не очень опытный, и я нес на траверс весь рюкзак. Я подумал, что может быть, проблемы из-за веса рюкзака, что я много несу. На 8300-8400 мы уже догнали русскую команду, обошли, и я оставил рюкзак, чтобы потом идти на траверс.

Вы первые поднялись на Лхоцзе Главную?

Анатолий: Перед нами только Бабанов поднялся. И еще кто-то. Глеб Соколов. Я все время говорил Симоне - не торопись, у нас еще 2-3 дня тяжелой работы на огромных высотах. Рюкзак оставил - легче не стало. Ну, уже впереди Коротеев, впереди Башкиров. Башкиров, я вижу, снимает фильм - все нормально. Башкиров - он всегда в себе, никогда не афиширует свою слабость, по нему никогда не скажешь, как он - Башкиров есть Башкиров. Перекинулись с ним словами. Я говорю: "Что-то я уплываю из реального мира, плохо мне, то ли акклиматизацию потерял, то ли болезнь". В комплексе все получилось. Сломан был правильный график подготовки и обострились хронические болезни. О помощи просить - да у них своих проблем хватает. Но на всякий случай предупредил, что могу остаться тут на спуске. Если увидят, что лежу где-то в снегу, чтоб не удивлялись...
А Володя мне говорит: "Слушай, а у меня ночью была температура, и я плохо себя чувствовал". Я спросил: "Как ты сейчас?" "Нормально", - говорит он, - "только очень большая слабость". Нам говорит - проходите, я все равно буду ждать последних, там Першин наверное последним будет, я буду ждать Валеру, а вы проходите.
Мы прошли на подъем, я взошел на автопилоте на вершину, снялись там, и я уже чувствую - я в таком состоянии - чехол от камеры роняю. "Симоне,- говорю- спускаемся вниз, до рюкзака, я чувствую себя плохо, там будем решать, что делать". Единственное, что может помочь в такой ситуации - это быстрый сброс высоты. Если остаешься на высоте, состояние усугубляется стремительно.

На спуске остановился рядом с Володей, говорю ему: "Не знаю, спущусь, или не спущусь". Ну а у них свои проблемы.

Я конечно, когда увидел, что Богомолов поднимается... А Башкиров настроен был так, чтобы ждать всех. Богомолов поздно уже поднимался. В принципе, нельзя было поздно так подниматься...

Когда вы спускались, какое состояние было у Башкирова, ему стало хуже?

Анатолий: Я не обратил внимания, поскольку сам был плох. Симоне вот мне говорил, что глаза у Володи резко изменились.

Башкиров был без очков в тот момент?

Анатолий: Он периодически очки снимал и работал с камерой. Насчет своего состояния он промолчал. Он сказал, что будет ждать последнего и ему надо поснимать заодно.
Видно было, что ему нехорошо, но слабый человек, когда ему плохо - он не может подниматься, не может работать. Сильный человек на уровне слабого может работать. Поэтому риск погибнуть у сильного человека на высоте гораздо выше, чем у слабого. Потому что у слабого барьер срабатывает, и он не идет дальше, а сильный перебарывает себя...

Кроме того, мы с Симоне работали двойкой и могли быстро спускаться. А Башкиров вынужден был задержаться. С одной стороны, это оправдание для себя - остановиться. С другой стороны, он задержался на высоте, и это усугубило его состояние. А это вроде как и легче. Когда человек замерзает, ему кажется, что ему тепло и хорошо, он просто уходит из реального мира. То же самое и на высоте - реально уплываешь и перестаешь оценивать ситуацию.

Было 12 часов, когда Башкиров последний раз вышел на связь. Ему надо было начать спускаться, возможно, нужна была помощь, но он сказал, чтобы ребята продолжали работать на маршруте, провешивали веревки. Ему самому еще было не меньше 5 часов до вершины. Что это значит? Больше он на связь не выходил. Не оценивал себя?

Анатолий: Во-первых, не оценивал. Во-вторых, он был ответственен за группу. Он должен был оценивать группу. Допустим, я провожу мероприятие, я совершаю восхождение вместе с командой. Я выпадаю, но идея-то остается, группа должна продолжать работать.

Почему он не признался, что ему плохо, и не попросил помощи команды?

Анатолий: Ну, мы говорим о 12 часах, а совсем плохо ему стало, может быть в 5-6 или в 8 часов.

Когда вы с ним разговаривали?

Анатолий: В 4 утра в лагере, в 13-00 перед вершиной и где-то в 14-14.15 на спуске.
Мы с Башкировым совершили восхождение на Эверест, одинаково выложились, одинаково провели всю подготовку, одинаково отдохнули внизу и одинаково заболели. Я думаю, что это не случайно. Мое состояние тоже изменилось в считанные часы. Я шел на этот траверс как на супериспытание, я верил в этот успех, я был готов к нему. Через 4 часа, подойдя к палаткам на 7900, я засомневался в успехе мероприятия. Еще через 2 часа я почувствовал себя плохо, еще через 2 часа я уплывал из реального мира. То же и с Башкировым. Симоне более наблюдательный, он горит, что когда мы в 13-00 разговаривали с Володей, он улыбался и был в порядке, а через час его состояние резко изменилось.

По поводу спасательных работ - был ли такой случай на восьмитысячнике, чтоб ребята сходили на гору, потом спустились до палаток, потом снова фактически прошли полпути наверх для спасаловки, причем ночью? Вот у тебя на Эвересте - ты поднимался второй раз...

Анатолий: Я три дня работал в шторм без видимости. Когда все опытные шерпы отказались работать и даже из палатки выходить. И вообще я знаю, что такое высота и спасы после восхождения. Мне пришлось это делать после Эвереста. Удалось спасти людей, когда я работал без кислорода и совершил восхождение на Эверест. После этого трудно объяснить - люди не представляют, что я смог сделать. Просто это нереально - по самочувствию, по затратам. Мне пришлось в прошлом году эти три дня быть на грани...
Уходишь в зону риска, можешь спасти, а можешь остаться... Поэтому на такое решиться... Ну, иностранцы, они просто не понимали, когда нашли тело Башкирова за 100 метров от палатки, на веревке - они не понимают, что ребята отработали и все, что смогли - сделали... А когда уже человек умер, и ему ничем не поможешь, они спустились к палатке и начали бороться уже за свою жизнь.

Потом же к нему опять поднимались?

Анатолий: Да, потом уже просто отдать долг почтения, чтобы завернуть тело, чтобы не без внимания оставить. То, что могли сделать - сделали.

В Гималаях сейчас стараются не переходить в зону риска, много коммерческих мероприятий. Они стараются ничем не рисковать, и не быть в такой ситуации, когда надо спасать. Если ты оказываешься в такой ситуации, как мы в прошлом году - значит, ты допустил ошибку. Промах с погодой. Значит, ты неопытный, и в результате твоей неопытности кто-то гибнет. Но в горах, если ты не рискуешь, у тебя очень мало шансов добиться успеха. И допустим, в этом году 6 человек погибло из России, очень много для сезона. Это заметное событие, антиреклама, так сказать, для российского альпинизма.

Я удивился, посмотрев списки участников на Макалу. Только у Ефимова было 4 восьмитысячника.

Анатолий: Это большая проблема. У кого нет опыта, то какой бы ни был он технически подготовленный... Если нет опыта, возрастает риск погибнуть, плюс если ты сильный, но неопытный - это еще гораздо опасней. Ты залезешь в зону опасную запросто, и там крякнешь. Без опыта.
Здесь, видишь, люди опытные, шансов огромное количество - и погибают, вон за прошлый год на классических маршрутах... Погибают-то самые сильные и опытные - потому что они работают больше, плюс ответственность за других съедает энергию - и ты остаешься на нуле.

Гибель русских альпинистов тоже подтверждает твои слова, что погибают самые сильные и опытные?

Анатолий: Точнее, больше шансов погибнуть у самых сильных и самых слабых, а в серединке - оно как-то попроще. Если же человек плюс ко всему несет еще психологическую нагрузку ответственности за других...

Долгое время российский альпинизм был только в России, только в СССР, за границей только со своими совершали восхождения. Сейчас вроде ворота открылись - и резко ухудшилась подготовка. Люди выезжают вроде...

Как последний шанс?

Анатолий: Да, живут как в последний раз. Проработав последние 5 лет, я тоже задумался, что я раньше делал, и чего я не хотел бы делать сейчас. Я сравнил себя с западными альпинистами. Они никогда не рискуют. У них за плечами кредитная карточка, банковский счет, дом в Калифорнии или на островах где-то. У него хорошая жизнь, он приехал отдохнуть. Чья-то ошибка может привести к гибели другого человека. В горах нужно зависеть только от себя, от своих сил, поэтому рассчитывать, что на большой высоте кто-то окажет помощь - это аморально.

Проще работать в команде?

Анатолий: Когда в коллективе работаешь - проще. Совершаешь восхождение совместно, грузы несешь совместно.
В прошлом году я совершил, как я считал, неординарный поступок, когда спас людей. Ни один гид, даже из соседних, не вышел на помощь. Ясуко Намба погибла - никто не вышел помочь. Троим я принес кислород - трое выжили. Ясуко Намба была рядом, но у нее не было кислорода. Я дал кислород только своим клиентам (у меня было только 2 баллона свободных). Одну я вытащил на своих плечах (помогая - она была в состоянии идти) - 400 м мы шли 40 минут, сильный встречный ветер, 40 минут мы шли по ровному месту. Просто я ее тащил на себе. Шарлет Фокс. Лучше в такие ситуации не попадать. Теперь она не помнит и не понимает этого. Профессионал может оценить, но опять же, профессионал скажет - а зачем ты попал в эту ситуацию? Ты должен был предвидеть ее. Если ты попал, это твоя ошибка.

В прошлом году на Западе в журналах широко освещалась трагедия на Эвересте. У нас что-то будет написано - шесть человек погибло в сезоне...?

Анатолий: Что касается Запада, я понял после прошлогодней трагедии, что любая трагедия, любой траур притягивает прессу, телевидение. Media жадны до трагических случаев. Если бы наше восхождение на Эверест прошло без сучка без задоринки - никто бы не вспомнил. А теперь вспоминают, какие хорошие были люди - как обычно вспоминают после смерти. На Западе еще это связано с зарабатыванием денег. Совершив, то, что я совершил, ожидаешь какого-то внимания, почтения, а там, напротив, принялись раздувать эту трагедию. Трубить об этом. Да, смертей случается много. Мы в прошлом году совершили безупречное восхождение в Гималаях, возвращались домой, в микроавтобусе попадаем в автокатастрофу, где гибнет 24-летний молодой альпинист - ситуаций очень много разных...

А на Западе мне после прошлогодней трагедии многое не нравится, потому что люди делают на этом большие, сумасшедшие деньги, преподнося события так, как хочется той же Америке, а не так как это было на самом деле. Сейчас Голливуд снимает фильм, не знаю, что там сделают из меня - с красной звездой какой-нибудь, с флагом в руках - и как они преподнесут это американскому обществу - понятно, что это будет совершенно по-другому...

Они с тобой разговаривали об этом?

Анатолий: Да, они пытаются договориться, да... неважно... Хочется, чтобы у нас это было не так, как на Западе, когда из любого негативного события люди делают только деньги. И забывают обо всем, когда речь идет о миллионах баксов - можно повернуть историю как угодно .

Базовый лагерь под Эверестом, Непал, май 1997г.

Первоисточник (видеозапись интервью) © Виктор Козлов 1997

Текст (редакция): © Елена Лалетина 2002

Фотографии: © Глеб Соколов 1997

Чтобы рассказать, что случилось с Букреевым, нам придется активно «спойлерить» и пересказать значительную часть концовки фильма. Это небольшое преступление, поскольку события 10 мая 1996 года многократно освещались в прессе и о них написано несколько книг. Еще до выхода «Эвереста» любой желающий мог из Википедии узнать, кто из героев не вернется с высочайшей горы мира (конечно, при условии, что режиссер Бальтазар Кормакур будет следовать историческим фактам). Но если вы еще не смотрели «Эверест» и не хотите, чтобы мы испортили вам сюрприз, пожалуйста, не читайте дальше. Мы вас подождем…

10 мая 1996 года вошло в историю покорения Эвереста как один из самых трагических дней. Всего тогда погибло восемь человек - трое индийских альпинистов, которые в «Эвересте» не упоминаются и которые в дальнейшем не будут нас интересовать, и пятеро участников западных коммерческих экспедиций под руководством Роба Холла и Скотта Фишера (эти два опытных альпиниста возглавляли отчасти конкурировавшие, отчасти сотрудничавшие компании). На горе навеки остались сами Холл и Фишер, а также один из гидов Холла и двое его клиентов. Букреев был гидом из команды Фишера, и благодаря ему никто из клиентов его фирмы не погиб.

Букреев в тот день и в ту ночь проявил себя не только как профессионал, но и как недюжинный смельчак. В пургу, когда больше никто из обитателей промежуточного лагеря не решился высунуть нос из палатки, Букреев вышел навстречу заблудившимся и обессиленным альпинистам и привел их в лагерь слегка подмороженными, но живыми. Он лично спас трех человек - тех, кто мог двигаться и до кого он сумел добраться. По меркам Эвереста это был подвиг. Ведь люди, штурмующие запредельную высоту, часто полагают, что на Эвересте каждый сам за себя и что отчаянные попытки спасти других - скорейший путь к собственной гибели.

Сам Букреев, разумеется, сильно переживал из-за того, что на горе погиб его приятель и начальник Фишер и что он не смог спасти умирающих клиентов Холла (один из них чудом выжил и позднее сам вернулся в лагерь, хотя был сильно обморожен). Но в глазах людей, которых он вывел к палаткам, и в глазах многих его коллег, не понаслышке знающих о слепящих бурях на Эвересте, во время которых передвигаться порой приходится на ощупь, Букреев был настоящим и безусловным героем.

Это, однако, была совсем не та история о Букрееве, которую узнала Америка, когда об этой трагедии начала писать пресса. Одним из участников экспедиции Холла был известный в альпинистских кругах журналист Джон Кракауэр, автор множества захватывающих публикаций и отлично подготовленный скалолаз (правда, без опыта подъема на высочайшие горы земли). Холл взял его в экспедицию, чтобы сделать себе рекламу, а Фишер был весьма раздосадован тем, что Кракауэр переметнулся к Холлу, хотя изначально собирался подниматься на Эверест с экспедицией Фишера. Однако вместо рекламы экстремального коммерческого альпинизма Кракауэр после трагедии 10 мая написал жесткую критическую статью для журнала Outside. И главным злодеем этой статьи оказался Букреев.

Кадр из фильма "Эверест"

Нет, Кракауэр не отрицал, что русский гид спас бедолаг, которые без него, вероятно, не пережили бы ночь в снегу. Но, по словам журналиста, Букреев тушил пожар, который он сам разжег. Кракауэр упирал на то, что после удачного штурма вершины Букреев одним из первых вернулся в лагерь, бросив на горе своих клиентов. Мол, если бы русский сопровождал клиентов, как это должен делать профессиональный гид, то они бы либо успели спуститься с Эвереста до начала бури, либо не заблудились в пурге. И тогда хотя бы некоторые из тех, кто не пережил атаку стихии, остались в живых. Также Кракауэр сетовал, что Букреев недостаточно много общался с клиентами и не объяснил им все, что нужно знать на Эвересте, что он был недостаточно тепло одет и что он не пользовался при подъеме кислородной маской - в отличие от большинства прочих участников обеих экспедиций. По мнению журналиста, если бы Букреев все сделал правильно, у него было бы достаточно сил, чтобы спасти не только тех, кого он спас, но и тех, до кого он не добрался.

Журнальные аргументы Кракауэра были красноречивы и убедительны. Когда он повторил их в своей написанной по горячим следам и немедленно ставшей бестселлером книге «В разреженном воздухе», Америка признала Букреева злодеем - в том смысле, в каком это слово применимо в ситуации, когда люди погибли из-за разбушевавшейся природы. «Угрюмый русский из Казахстана» (Букреев родился в РСФСР, но перебрался в Казахстан, чтобы быть поближе к горам, и после распада СССР получил казахское гражданство) был идеальным громоотводом для тех, кому хотелось, чтобы в этой печальной истории был негодяй.

Для Букреева все это стало настоящим шоком. Особенно потому, что Кракауэр интервьюировал его для статьи и книги, и Анатолию казалось, что он предоставил исчерпывающие и оправдывающие его ответы. «Наезд» на его одежду был высосан из пальца - во время экспедиции Букреев был одет так же, как и его спутники, в наилучший из доступных высотных костюмов. Кислородом он не пользовался потому, что знал, как и многие опытные альпинисты, что человек, у которого на высоте кончается кислород, становится почти беспомощным. Его организм попросту не успевает акклиматизироваться к разреженному воздуху. И поскольку физиология Букреева позволяла подниматься на Эверест без кислородной маски, то он так и поступал. Правда, у него был с собой кислородный баллон, но во время подъема он передал его коллеге-гиду, и это оказалось правильное решение - запасной кислород действительно пригодился.

Кадр из фильма "Эверест"

Что до общения с клиентами, то Фишер отлично знал, что Букреев лишь несколько лет всерьез учит английский, и он не ждал от подчиненного, что тот будет заливаться соловьем. Это была работа самого Фишера, его команды в промежуточных лагерях и третьего гида - того, кому Букреев отдал кислородный баллон. Русский альпинист был нанят как самый опытный «высотник», который был Фишеру по карману, и его главной задачей было прокладывание пути к вершине Эвереста и облегчение подъема для клиентов. После удачного штурма вершины Букреев по плану Фишера, согласованному заранее и подтвержденному во время экспедиции, должен был быстро спуститься в промежуточный лагерь, передохнуть и выйти встречать клиентов, которые к этому моменту наверняка были бы обессиленными и плохо соображающими. Так альпинист и поступил, и он никого не «бросил» - с отставшими от него клиентами были Фишер и третий гид. Как мы теперь знаем, этот план сработал. Отдохнувший Букреев сумел спасти людей, которые бы без него погибли.

Почему Букреев не вел клиентов с начала и до конца? Потому что на Эвересте не действует обычная житейская логика. Мы привыкли к тому, что человек, который медленно движется, тратит меньше сил. Поэтому спокойно пройти километр проще, чем пробежать стометровку. Но на вершине Эвереста, как говорят врачи, человеческое тело начинает медленно умирать, и каждая секунда, проведенная в столь разреженном воздухе, отнимает силы, даже если альпинист сидит или лежит. Если бы Букреев сопровождал своих клиентов, а не «бегал» сперва с горы, а потом назад на нее, он бы не сэкономил силы, а выбился из них так же, как его клиенты.

Претензии Кракауэра были тем более странными, что Букреев был гидом из «соседней» экспедиции и что в его команде все клиенты остались живы. Если журналист переживал из-за гибели своих спутников, то претензии надо было предъявлять гидам из экспедиции Холла - тем, кто остался на горе, и тому единственному, кто выжил. Букреев за спутников Кракауэра не отвечал, и переживал за них он лишь потому, что был воспитан в духе взаимовыручки.

Когда Букреев осознал, какую бочку на него накатил Кракауэр, он попытался защищаться. Сперва он объяснил свое поведение в письме в редакцию Outside, а затем вместе с журналистом Г. Вестоном де Уолтом подготовил книгу «Восхождение», где изложил свой взгляд на трагедию 10 мая. Для большинства профессионалов, как на Западе, так и в нашей стране, его правота была очевидна, и Американский альпийский клуб, тщательно изучивший те события, выразил свое отношение к Букрееву, когда, как уже упоминалось, наградил его за героизм. Но так как «В разреженном воздухе» вышла раньше и она пользовалась куда большей популярностью, чем «Восхождение», то многие люди, не рассматривавшие трагедию на Эвересте со всех точек зрения, до сих пор придерживаются позиции Кракауэра.

Кадр из фильма "Эверест"

Очевидно, именно поэтому создатели «Эвереста» не стали делать Букреева главным героем. Вместо того чтобы влезть в спор двух позиций и выбрать одну из них или найти компромиссное решение, Кормакур и его команда сняли «Эверест» не как кино о злодействе или героизме, а как историю о слабости человека перед могуществом природы и о негасимом желании людей покорять высочайшие горы. Заодно им не пришлось мучиться с русским в качестве главного героя, и они смогли сосредоточиться на персонажах, более понятных западной публике.

Все вроде бы понятно, но остается вопрос: почему Кракауэр «назначил» Букреева злодеем и почему он до сих пор на этом настаивает, пользуясь тем, что погибший в 1997 году русский альпинист больше не может ему возразить (Букреев был засыпан снежной лавиной во время подъема на непальскую гору Аннапурна)? Самое простое объяснение состоит в том, что это проявление русофобии. Букреев не понравился Кракауэру просто потому, что был не таким, как он, и когда журналист искал «козла отпущения», Букреев показался наилучшим кандидатом.

Однако возможны и другие, еще более мрачные объяснения. Во-первых, Кракауэр, вовремя вернувшийся в промежуточный лагерь, был одним из тех, кто мог отправиться вместе с Букреевым на поиски заблудившихся альпинистов. Но он остался в палатке, пока Букреев в одиночку искал своих и его товарищей. Предательство не проходит бесследно - возможно, Кракауэр пытался принизить Букреева, чтобы заглушить голос своей совести, кричавшей ему, что он проявил слабость, в то время как другой показал себя героем.

Кадр из фильма "Эверест"

Во-вторых, Кракауэром могли двигать финансовые соображения. Когда человек выказывает героизм, достойный воспевания в прессе, американцы ждут от него книги о его подвиге. Конечно, обычно такая книга пишется «литературным негром» на основе бесед с ее героем. Но все же это повествование от первого лица, и формальный автор книги получает значительную долю гонорара. Так что если бы Кракауэр объявил Букреева героем, то от него ждали бы книгу, написанную совместно с Букреевым. А делиться славой и деньгами журналисту не хотелось. Он ведь сам участвовал в экспедиции, а не описывал ее с чужих слов! Зачем упускать шанс прославиться в одиночку?

Как бы то ни было, репутация Букреева оказалась неисправимо испорчена. Можно сколько угодно настаивать на его правоте, но обвинения Кракауэра всплывают всякий раз, когда Букреева начинают обсуждать, и сам факт их существования бросает тень на его в остальном безупречную репутацию. Что еще хуже, они, как в данном случае, мешают признанию Букреева героем. Хотя он был бы отличным голливудским персонажем - если бы его звали Джон Смит и он родился бы в Орегоне, а не в Челябинской области.

Моя новая статья "Непокоренная вершина Анаталия Букреева", опубликованная в российском географическом журнале "Живописная Россия" (№6, 2015). Она посвящена великому русскому альпинисту Анатолию Букрееву, его жизни, невероятным рекордам и трагической гибели в горах.

24 сентября 2015 г. на российские экраны вышел остросюжетный фильм исландского кинорежиссера Балтазара Кормакура «Эверест». Фильм основан на реальных событиях, произошедших в Гималаях в мае 1996 г. Тогда сразу три коммерческих альпинистских экспедиции, в составе которых были как опытные альпинисты, так и туристы, не имевшие опыта покорения восьмитысячников, совершали восхождение на самую высокую гору мира. Во время спуска несколько альпинистов попали в сильнейший буран, в котором погибли пять человек. Жертв могло бы быть больше, если бы не легендарный русский альпинист из Казахстана Анатолий Букреев, гид группы «Горное безумие» Скотта Фишера. Он в одиночку ночью спас троих замерзающих альпинистов на Южном седле Эвереста в пургу при нулевой видимости.

Личность Анатолия Букреева еще при жизни обросла легендами, спорами и домыслами. Трагедия на Эвересте, скандальная книга участника восхождения журналиста Джона Кракауэра «В разреженном воздухе» и ответ самого Букреева американцу в книге «Восхождение. Трагические амбиции на Эвересте» со своей версией случившегося еще больше подложили дров в костер яростных дискуссий о личности легендарного альпиниста.

«Тигр Гималаев» - такое прозвище дали коллеги Анатолию Букрееву — только на Эверест восходил четыре раза. Обладатель титула «Снежный барс» (1985), заслуженный мастер спорта СССР (1989). Покоритель одиннадцати восьмитысячников планеты, и совершивший на них, в общей сложности, 18 восхождений. Кавалер ордена «За личное мужество» (1989), казахстанской медали «За мужество» (1998, посмертно), лауреат премии Американского альпклуба имени Дэвида Соулса, вручаемой альпинистам, спасшим в горах людей с риском для собственной жизни (1997) (американские альпинисты, в отличие от своего соотечественника журналиста, вручили ему награду именно за спасение жизней во время восхождения на Эверест). Многие считали его суперальпинистом. Легендарный покоритель вершин итальянец Месснер, взошедший на все 14 восьмитысячников Земли, не раз говорил, что Анатолий самый сильный альпинист в мире.

Анатолий Букреев родился в городе Коркино (Челябинская область) в 1958 г. В юности ему поставили диганоз хроническая астма. Кто бы мог подумать, что он станет одним из самых авторитетных альпинистов в истории, а все восхождения будет совершать без использования кислородной маски. С 12 лет начинает лазить по невысоким холмам Уральского хребта вокруг родного Коркино. Будучи студентом ездит летом на юг и совершает восхождения на свои первые трех-четырехтысячники в горах Казахстана и Киргизии.

В 1979 г. он закончил Челябинский государственный педагогический институт по специальности учитель физики, а также получил диплом тренера по лыжному спорту. В студенческие годы совершил свои первые восхождения на Тянь-Шане. Через два года Анатолий переехал в Казахстан, где жил неподалеку от Алма-Аты и работал в областной ДЮСШ тренером по лыжной подготовке, а затем горным инструктором в ЦСКА. После распада СССР остался жить в Казахстане, получив его гражданство.

Свои первые восхождения на семитысячники Памира Букреев совершил в составе сборной Казахстана по альпинизму. В 1989 г. вошел в состав участников Второй советской гималайской экспедиции под руководством Эдуарда Мысловского. При этом при подготовке к экспедиции Букреев ставит рекорды. В 1987 г. он совершает первое в советском альпинизме скоростное восхождение на пик Ленина по северному склону от базового лагеря (4200 м) до вершины (7134 м) (8 часов на подъем и 6 часов на спуск до базового лагеря). В этом же году совершает скоростное восхождение на пик Коммунизма (с высоты 6700 м до 7400 м) за 1 час 25 мин — первое место среди кандидатов во Вторую Советскую гималайскую экспедицию и скоростное восхождение на Эльбрус (с высоты 4200 м до 5350 м за 1 час 07 мин) — первое место среди кандидатов в гималайскую сборную. В ходе экспедиции впервые был осуществлен траверс всех четырех вершин массива Канченджанги (Главной (8586 м), Западной (8505 м), Центральной (8482 м) и Южной (8494 м)).

За это достижение он был удостоен звания Заслуженный мастер спорта СССР и Мастер спорта международного класса, а также был награжден орденом «За личное мужество». В альпинизме траверс вершин — это прохождение не менее двух вершин, причем спуск с предыдущей вершины должен проходить в направлении последующей, но не по пути подъема.

В 1988 г. Букреев совершает траверс трех вершин пика Победы (Западная (6918 м) — Главная (7439 м) — Восточная (7060 м)) (первое прохождение), восхождение на пик Военных топографов (6873 м) на Центральном Тянь-Шане в составе сборной СССР. В 1990 г. осуществляет первое скоростное одиночное восхождение на пик Победы за 36 часов и первое скоростное одиночное восхождение на пик Хан-Тенгри (7010 м). Вообще он покорял самые высокие вершины мира рекордный для СНГ 21 раз. В этом с ним позже сравнялся альпинист Денис Урубко. Сам Урубко так вспоминал о своем коллеге в одном из интервью: «Анатолий Букреев был нам непонятным, незнакомым - мы молодые, дурные совсем были, в своей компании мы как-то не могли его принять, потому что он был просто другой человек, другого плана. И, конечно же, это была ошибка. Потому что сейчас, оглядываясь назад, я думаю, как много нужного и важного я мог бы с этим человеком постичь».

Букреев был не публичным человеком, замкнутым, любил побыть один. В столице Непала - Катманду он всегда снимал один и тот же номер в одной и той же гостинице, часто его можно было увидеть в кафе в одиночестве. Подруга альпиниста американка Линда Уайли вспоминала: «Он ведь всегда сторонился женщин, никогда не был женат, не хотел никого обременять своей привязанностью. Мне кажется он чувствовал, что горы его заберут. Он видел вдов своих товарищей и знал, как тяжело им и их детям приходится без опоры. И сам не хотел быть причиной такого горя».

После развала Союза Букреев принимает казахстанское гражданство и продолжает в 90-х успешные, часто одиночные, восхождения в Гималаях и Каракоруме, работает высотным гидом-консультантом у многих иностранных экспедиций. 30 июня 1995 г. на массовой альпиниаде на пик Абая (4010 м) в Заилийском Алатау является персональным гидом президента Назарбаева. Принимает участие во Второй и Третьей успешных Казахстанских Гималайских экспедициях на Манаслу и Чо Ойю в 1995 и 1996 гг. А в одиночку покоряет восьмитысячники Лхоцзе, Шиша Пангма, Броуд-пик, Гашербрум II и становится одним из сильнейших альпинистов планеты.

Но домом для великого альпиниста всегда оставалась та страна, в которой он родился и вырос. «Я много раз был за границей. Бывало, по шесть месяцев отсутствовал дома. Но все время возвращался. Потому что мне не хватало нашего воздуха, нашей атмосферы, в которой я вырос. А я считаю себя гражданином мира. Мне говорят: «Анатолий, ты тренируешься в Америке, живешь в Казахстане, а сам родом с Урала». Я отвечаю: и так получается, что я большую часть времени в году провожу в Непале. Но я советский. Я остался советским человеком...», - говорил он.

На свои восхождения он зарабатывал сам, работая коммерческим гидом. Вот что он говорил сам по этому поводу: «Чтобы заработать, мне приходится работать гидом в международных экспедициях. Это не вызывает во мне, мягко говоря, особого восторга. Ведь работать приходится по плану, который составлен не мною. Я соглашаюсь быть гидом, потому что нужны деньги - на жизнь, на свои восхождения, хотя, конечно, в таких экспедициях не до самовыражения».

Таким коммерческим восхождением и было покорение вершины Эвереста весной 1996 г. Американский альпинист Скотт Фишер, первым покоривший четвертую в мире по высоте вершину Лхоцзе, еще в 1980-х гг. основал компанию «Горное безумие» («Mountain Madness»), предлагавшую своим клиентам восхождения на самые высокие горы мира. В 1990-х компания Фишера стала предлагать туристам покорение самой высокой вершины мира — Эвереста.

Команда Роба Холла до трагедии в базовом лагере

Анатолий Букреев относился к элитному клубу покорителей «восьмитысячников», которые совершали восхождение без использования кислородных баллонов. И это не была блажь известного альпиниста. При восхождении на вершины 90% альпинистов используют дополнительное кислородное оборудование. В условиях высоты и разреженного воздуха именно кислородное оборудование может помочь человеку избежать смертельной опасности. На высоте недостаток кислорода может спровоцировать быстрое развитие двух серьезных заболеваний - отека мозга и отека легких. Это связано с тем, что резкий недостаток кислорода при повышенных физических нагрузках становится для организма настоящим шоком, и тот попросту отказывается нормально работать. Но в этом есть и очевидные минусы, которые могут привести к трагической развязке — при повреждении кислородного оборудования или исчерпании запаса кислорода альпинист очень быстро слабеет и теряет силы. Именно поэтому Букреев ходил без кислорода, предпочитая полагаться на собственные силы, всегда тщательно готовясь к восхождению и проходя должную акклиматизацию на этапах восхождения. Скотт Фишер, приглашая Букреева на работу в «Горное безумие», знал — на этого человека можно положиться.

В мае 1996 г. одновременно с экспедицией Фишера на горе работала новозеландская коммерческая экспедиция компании «Консультанты по приключениям» («Adventure Consultants») под руководством Роба Холла. Из-за целого ряда организационных и тактических просчетов часть клиентов двух экспедиций, а также их руководители, после финального штурма вершины не успели до темноты вернуться в штурмовой лагерь на Южном седле на высоте 7900 м, а в результате разразившейся ночью непогоды восемь человек погибли (в том числе сами Холл и Фишер), а еще двое пострадали.

Скотт Фишер

Для необходимой акклиматизации в горах участники экспедиции «Горное безумие» должны были вылететь из Лос-Анджелеса 23 марта в Катманду, а 28 марта вылететь в Луклу (2850 м). 8 апреля вся группа уже находилась в Базовом лагере. Неожиданно для всех, у гида группы, Нила Бидлмана, развился так называемый «высотный кашель». После Бидлмана проблемы со здоровьем начались и у других участников экспедиции. Тем не менее все тщательно соблюдали «акклиматизационный график». Однако, как выяснилось позднее, Скотт Фишер был в плохой физической форме и ежедневно принимал по 125 мг диамокса, который снимает отечный синдром.

К 1 мая все участники экспедиции «Горное безумие» закончили акклиматизационное восхождение, и было принято решение начать восхождение на вершину 5 мая, а позднее дата начала была перенесена на 6 мая. Вскоре после начала восхождения снова ухудшилось состояние участника восхождения Дейла Круза, и Фишер принял решение вернуться и проводить его вниз.

По словам Генри Тодда из группы «Гималайские гиды», он встретил Скотта Фишера, когда тот поднимался по леднику Кхумбу. Его насторожили последние слова, брошенные Фишером перед продолжением пути: «Я боюсь за своих людей. Мне не нравится, как у нас идут дела».

8 мая альпинисты «Горного безумия» не смогли вовремя отправиться к Лагерю III из-за сильного ветра. Тем не менее, А. Букрееву и С. Фишеру удалось обогнать участников экспедиции Роба Холла «Консультанты по приключениям». Утром 9 мая альпинисты отправились в Лагерь IV. На подъеме они растянулись в цепочку из 50 человек, поскольку помимо «Консультантов по приключениям» и «Горного безумия» также поднималась еще одна коммерческая экспедиция из США под руководством Даниеля Мазура и Джонатана Пратта. Добравшись до Южного седла (Южной седловины) альпинисты столкнулись с тяжелыми погодными условиями. Как вспоминал позднее Букреев, «это было поистине адское место, если только в аду бывает так холодно: ледяной ветер, скорость которого превышала 100 км/ч, свирепствовал на открытом плато, повсюду валялись пустые кислородные баллоны, брошенные здесь участниками предыдущих экспедиций». Клиенты обеих экспедиций обсуждали возможность отсрочки поднятия на вершину, которое было назначено на следующее утро. Холл и Фишер решили, что подъем состоится.

Вскоре после полуночи 10 мая экспедиция «Консультанты по приключениям» начала свое восхождение по южному склону от Лагеря IV, который находился на вершине Южного седла (примерно 7900 м). К ним присоединились 6 клиентов, 3 гида и шерпы (местные проводники) из группы Скотта Фишера «Горное безумие», а также тайваньская экспедиция, которую спонсировало правительство Тайваня. Выйдя из Лагеря IV в полночь, альпинисты, в случае, если все будет идти по плану, могли рассчитывать оказаться на вершине через 10-11 часов.
Вскоре начались незапланированные остановки и задержки, связанные с тем, что шерпы и гиды не успели зафиксировать веревки ко времени, когда альпинисты добрались до площадки. Это стоило им 1 часа. Причины произошедшего выяснить не представляется возможным, поскольку оба руководителя экспедиции погибли. Однако есть свидетельства того, что на горе в тот день находилось несколько групп альпинистов (примерно 34 человека), что, несомненно, могло повлиять на загруженность маршрута и вызвать задержки.

Достигнув отметки Ступень Хиллари (англ. Hillary Step, вертикальный выступ на юго-восточном ребре Эвереста), альпинисты вновь столкнулись с проблемой незакрепленного снаряжения, что заставляет их потерять еще час, ожидая, пока проблема будет устранена. Учитывая, что на вершину поднималось одновременно 34 альпиниста, Холл и Фишер попросили членов экспедиции держаться на расстоянии 150 м друг от друга. Джон Кракауэр и Анг Дорчже в 5:30 утра поднялись на высоту 8500 м и вышли на Балкон. К 6:00 утра на Балкон взошел Букреев.

Балкон — часть так называемой «зоны смерти» — места, где из-за холода и недостатка кислорода человек не может долго находиться, а любая задержка может стать роковой. Тем не менее, возникает еще одна задержка. Все альпинисты вынуждены ждать, пока шерпы вновь натянут перила. Такие перила должны быть проложены до Южной вершины (8748 м)

Совершая восхождение без использования кислорода, Анатолий Букреев достиг вершины первым, примерно в 13:07. Через несколько минут на вершине появился Джон Кракауэр. Еще через некоторое время Харрис и Бидлман. Многие из оставшихся альпинистов не успели достигнуть вершины до 14:00 — критического срока, после которого уже необходимо начать спуск для безопасного возвращения в Лагерь IV и ночевки.

Анатолий Букреев начал спускаться к Лагерю IV лишь в 14:30. К тому времени Мартин Адамс и Клив Шёнинг достигли вершины, тогда как Бидлман и другие участники экспедиции «Горное безумие» еще не добрались до вершины. Вскоре по наблюдениям альпинистов погода начала портиться, примерно в 15:00 начался снегопад и стемнело. Макалу Го добрался до вершины в начале 16:00 и сразу отметил ухудшение погодных условий.

Скотт Фишер добрался до вершины лишь к 15:45, будучи в плохом физическом состоянии: возможно, в связи с высотной болезнью, отеком легких и истощением от усталости. Когда до вершины добрались Роб Холл и Даг Хансен, неизвестно. Руководитель «Консультантов по приключениям» Роб Холл оставался в районе так называемой «Ступени Хиллари» (8790 м), где потерял сознание один из его клиентов, Даг Хансен. По рации Холл связался с лагерем, откуда к нему на помощь вышел Энди Харрис.

Более десятка участников восхождения, так и не добравшись до Лагеря IV, блуждали в пурге, уже не рассчитывая на спасение. Они сбились в кучу, надеясь переждать непогоду. Как выяснилось потом, всего в 20 м от них находилась не замеченная ими пропасть, так что альпинисты были на краю гибели в прямом и переносном смысле.

В это время еще одна драма разыгрывалась в Лагере IV. Анатолий Букреев, переходя от палатки к палатке, уговаривал альпинистов выйти на помощь попавшим в беду людям. Ответом ему было молчание — никто не хотел отправляться на верную смерть. И тогда русский альпинист совершает казалось бы невозможное — он идет в одиночку с запасом кислорода для погибающих. За последующие несколько часов Букреев сумел обнаружить и вывести к Лагерю IV троих совершенно обессилевших, едва живых людей — Шарлотту Фокс, Сэнди Питтмана и Тима Мадсена.

Еще несколько человек из двух групп сумели самостоятельно выйти к лагерю, когда снежная буря немного стихла. Около пяти утра на связь с лагерем вышел Роб Холл. Он сообщил, что Харрис, вышедший им на помощь, добрался до них, но позднее пропал. Даг Хансен умер. Сам Холл не мог справиться с обледеневшим регулятором кислородного баллона. Тело Холла обнаружили спустя 12 часов.

Шерпы, вышедшие 11 мая на поиски других пропавших участников восхождения, обнаружили Скотта Фишера и Макалу Го, руководителя Тайваньской экспедиции. Фишер находился в тяжелом состоянии, эвакуировать его не представлялось возможным, поэтому шерпы вывели лишь тайваньца, оставив руководителя «Горного безумия» на месте. Последнюю попытку спасти друга предпринял Анатолий Букреев, сумевший добраться до Фишера примерно в 19:00 11 мая, но к этому моменту альпинист был уже мертв.

В вышедшей вскоре книге «В разреженном воздухе» (англ. Into Thin Air, 1996) оставшегося в живых участника новозеландской экспедиции, — корреспондента журнала «Outside» Джона Кракауэра, Букреев был, с одной стороны, косвенно обвинен в том, что, являясь гидом экспедиции «Горное безумие», он раньше всех начал спуск с горы, не дождавшись своих клиентов, а с другой, Кракауэр подтверждал, что позже, узнав о бедственном положении потерявшихся и замерзающих клиентов, Анатолий один, несмотря на метель, вышел из лагеря на поиски и лично спас троих клиентов экспедиций. Букреев потребовал от Кракауэра извинений, но американец отказался это сделать.
В 1997 г. была опубликована книга Анатолия Букреева и Вестона ДеУолта «Восхождение. Трагические амбиции на Эвересте», в которой Букреев изложил свое видение причин трагедии, в частности, назвав среди прочих неподготовленность обеих экспедиций и безрассудство их погибших руководителей, которые за большие деньги брали в горы слабо подготовленных и уже немолодых людей, мало подходящих для альпинизма. В этом Кракауэр и Букреев оказались согласны друг с другом.

Не согласились с обвинениями в адрес Букреева и многие профессиональные альпинисты. Американский альпинист Гален Ровелл в своей статье так отозвался о действиях Букреева: «Сделанное им не имеет аналогов в истории мирового альпинизма. Человек, которого многие называют «тигром Гималаев», сразу после восхождения без кислорода на высшую точку планеты без всякой помощи несколько часов подряд спасал замерзающих альпинистов… Говорить, что ему повезло, значит недооценивать совершенного им. Это был настоящий подвиг».

6 декабря 1997 г. Американский Альпийский Клуб наградил Букреева премией имени Дэвида Соулса, вручаемой альпинистам, спасшим в горах людей с риском для собственной жизни, а Сенат США предложил ему принять американское гражданство.

После этих трагических событий Букреев подвел итог в одном из своих интервью: «А на Западе мне после прошлогодней трагедии многое не нравится, потому что люди делают на этом большие, сумасшедшие деньги, преподнося события так, как хочется той же Америке, а не так, как это было на самом деле. Сейчас Голливуд снимает фильм, не знаю, что там сделают из меня - с красной звездой какой-нибудь, с флагом в руках - и как они преподнесут это американскому обществу - понятно, что это будет совершенно по-другому».

Аннапурну - последняя вершина Букреева

Анатолия Букреева часто считали «одиночкой» по натуре, индивидуалистом за специфическую, сдержанную, но честную манеру общения и за то количество одиночных восхождений в горы, которые он совершал (он единственный в СНГ побывал в одиночку на пиках Победы и Хан-Тенгри; взошел соло на Лхоцзе, Шиша Пангма, Броуд-пик, Гашербрум II и другие гималайские восьмитысячники). Однако Анатолий Букреев помогал достичь вершины всем, даже неопытным любителям или тем, кто не имел никакого отношения к горам. Под его руководством на Эверест взошли первые индонезийцы, датчане и бразильцы.

Моро и Букреев. Последняя совместная фотография перед восхождением на Аннапурну

Зимой 1997 г. Анатолий Букреев планировал зимнее восхождение в альпийском стиле на вершину Аннапурна (8091) в Гималаях. Это был его 12-й «восьмитысячник», самый опасный среди всех - именно здесь чаще всего гибнут во время восхождения. Тогда в Гималаях было гораздо больше снега, чем обычно. Участники экспедиции даже переносили восхождение. Он шел в связке со своим другом, известным итальянским альпинистом Симоне Моро. Моро покорил семь восьмитысячников (Эверест — четырежды, Лхоцзе — дважды, Шишабангма — обе вершины, Чо-Ойю, Броуд Пик, зимой — Макалу и Гашербрум II), в сумме совершил 12 восхождений на восьмитысячники. Альпинистов сопровождал казахстанский кинооператор Дмитрий Соболев, который снимал ход восхождения.

25 декабря 1997 г. после очередного выхода на обработку маршрута все трое участников экспедиции возвращались в базовый лагерь для отдыха. Во время спуска выше них обвалился снежный карниз, который вызвал внезапную лавину. Эта лавина и смела всех троих. Моро, который шел последним по склону, лавина протащила около 800 м, он получил травмы, но остался жив и смог самостоятельно добраться до базового лагеря и вызвать помощь. На поиски пропавших вылетела спасательная экспедиция из Алма-Аты в составе четырех опытных альпинистов, но найти тела Букреева и Соболева они не смогли.

Линда Уайли и Анталий Букореев

Узнав по телефону от Моро о трагедии, подруга Букреева, Линда Уайли, села на самолет и прилетела в Непал. Она наняла вертолет и стала облетать маршрут: «Все кругом было в снегу, я никогда не видела столько снега. Это было неописуемо». Тела так и не были найдены. Через год Уайли организовала еще одну поисковую экспедицию, однако и она не принесла результатов. В 2007 г. на пике Пионер под Алма-Атой выше турбазы «Алматау» в день 10-й годовщины гибели Букреева альпинистской общественностью была установлена тренога с колоколом и две чугунные памятные плиты: одна именная, вторая с молитвой. Пик теперь носит имя Букреева. У подножия Аннапурны, последней непокоренной вершины Анатолия Букреева, Уайли установила памятник своему любимому — традиционную буддистскую каменную пирамиду. На табличке начертана фраза, однажды оброненная Анатолием: «Горы не стадионы, где я удовлетворяю свои амбиции, они — храмы, где я исповедую мою религию».

Оригинал записи и комментарии на