Вряд ли вы найдете в мире тренера, подобного Татьяне Покровской. Она вот уже 16 лет возглавляет нашу сборную по синхронному плаванию, и за столь долгий срок ни на одном соревновании команда не опускалась ниже второго места!
Первый тренер России получивший звание "Героя труда Российской Федерации"
Тренер-тиран в моем понимании - это тот, кто не чурается рукоприкладства и позволяет себе грубо оскорблять спортсменов. Я не из тех. Я тренер-максималист, это да. Люблю добиваться самого высокого результата. Посмотрите: все остальные страны, где развивается синхронное плавание, перенимают наш опыт тренировок.
Несколько лет назад испанские синхронистки и тренеры любили поныть - вот, мол, мы работаем на зрителя, такие все художественные, воздушные. Я им спокойно отвечала: а мы на результат. В спорте именно им измеряется, кто сильнее.
Никому ничего не хочу доказать, а просто привыкла работать честно. Либо делай свою работу до конца, либо занимайся чем-нибудь другим.
Те, кто себя жалеет, уже давно оказался за бортом сборной России. В нашей команде собраны только проверенные бойцы, девочки, которые прекрасно мотивированы на успех. Причем все поражаются, какие у нас тяжелые и длинные тренировки. А вы посмотрите - очень многие спортсменки заканчивают карьеру после Олимпиады, а ближе к новым Играм возвращаются в команду. Значит, силы остаются. Значит, хотят вернуться к Татьяне Николаевне.
Утреннее занятие начинается в 11 часов. В воде мы отрабатываем упражнения до 14.30, потом обед, а с 18.00 до 22.00 - еще одна тренировка.
А перед ней девочки идут в тренажерный зал и там полтора, а то и два часа занимаются хореографией и акробатикой. Без «сухой» тренировки никак.
Мы пашем, перед Олимпиадой вообще не вылезаем из бассейна. Даже солдаты до бесконечности маршируют на плацу, хотя отрабатывают два движения. А у нас тут целый комплекс упражнений, поддержек. Мы уже долгое время держим пальму первенства в мировом синхронном плавании.
Они должны чувствовать, что Покровская слона научит танцевать. Мне нужно, чтобы они верили в меня как специалиста. Любви я не жду. Зачем они должны меня любить? Это совершенно необязательно
Мы не позволяем себе запугивать соперников, не ходим по трибунам и не раздуваем сплетни. Приезжаем на все соревнования, показываем все, на что способны, а не закрываемся на год от чужих глаз. Пусть соперники смотрят, видят нашу программу, изучают ее. Нам не жалко.
Уж если работать, надо жить этой работой. Потому что как люди искусства, так и в спорте, люди ненормальные, crazy. Мы все немножечко сдвинутые.
Недавно за один год умерли муж и 15-летняя красавица-внучка. Утешение я искала в работе. Когда это случилось, я думала, что на этом все и закончилось. Думала, что никогда больше ничего не создам.
Они всегда были вместе: дома, на работе, в отпуске. Она стала его ангелом-хранителем, а он ее надежной опорой, стеной, за которой можно было спрятаться от любых невзгод. Юрий Никулин и Татьяна Покровская прожили вместе 47 лет и делили на двоих все, что выпадало на их долю.
Случайная встреча
Самую главную роль в судьбе Юрия Никулина и Татьяны Покровской сыграл цирк. Татьяна училась в Тимирязевской академии и увлекалась верховой ездой. На конюшне жил удивительный конь Лапоть: нескладный, с длинным, как у таксы, туловищем. Его-то и облюбовал для своих номеров великий клоун Карандаш. Он попросил девушек-студенток в цирке обучить Лаптя некоторым трюкам. Так девушка попала в цирк, где и произошла встреча ее с Юрой Никулиным, в то время еще почти неизвестным клоуном.
Танечка сразу понравилась комику, она же отметила про себя его потрясающее обаяние при довольно заурядной внешности. Никулин пригласил юную красавицу на представление. И умудрился во время выступления сорваться с лошади прямо под копыта. Клоуна забрали в больницу, а утром к нему прибежала Танечка, обеспокоенная здоровьем приятного молодого человека. Ей удалось обойти все карантинные запреты и встретиться с Юрой. Она стала прибегать к нему каждый день, понимая, что влюбилась в этого смешного и очень доброго юношу. Впрочем, и Юрий все больше понимал, что встретил, наконец, свою судьбу, родную душу.
Вдохновенная любовь
Окрыленная любовью Татьяна поделилась с родными своим счастьем. И наткнулась на стену непонимания. Как можно было влюбиться в какого-то там клоуна? Однако знакомство Никулина с семьей любимой сломало все преграды на пути к их счастью. Он очаровал всех родственников своими хорошими манерами, сдержанностью и нежностью, с которой он смотрел на свою обожаемую Танюшу.
Через полгода Татьяна уже сменила фамилию, став Никулиной. Свадьба была скромной, а вот вся дальнейшая жизнь действительно богатой. Речь идет совсем не о материальных ценностях, а о бездне душевного тепла, деятельной любви, отзывчивости и доброте как по отношению друг к другу, так и ко всем окружающим.
С самого начала семейной жизни Татьяна твердо решила, что станет самой лучшей женой для своего любимого. Юрий же метался. В его жизни было две любви: Танечка и работа. Дома он вместе с Татьяной обсуждал новые свои шутки и номера, отчаянно скучая по цирковой арене. Но приезжая в цирк, не находил себе места от тоски по юной супруге. И как только выдалась возможность, сумел добиться того, чтобы Татьяну приняли в штат цирка, она стала выступать вместе с ним. И они больше не расставались. На работе, дома, на гастролях они были вместе.
Жизнь на двоих
Татьяна и на время гастролей, работая в напряженном графике, не забывала о своей главной роли, роли супруги. Их селили на съемных квартирах, и она с самого утра готовила еду на весь день, вставая почти с рассветом. Она везде, где они были, создавала максимальный уют и комфортные условия.
Супруги вместе выходили на арену и вместе возвращались с выступлений. А дома продолжался процесс творчества. Она была первой слушательницей его шуток и бесконечных анекдотов, которые он коллекционировал с самого детства. Она помогала ему придумывать репризы и критиковала неудачные остроты.
Однажды она буквально спасла ему жизнь, когда во время банального удаления жировика оказалось, что у Никулина и не жировик вовсе, а глубочайший абсцесс, и ситуацию может спасти дефицитнейший в то время пенициллин. Она стучала во все двери, пока в Минздраве солидная дама не прониклась сочувствием к хрупкой девочке, умолявшей ее о помощи.
После болезни Юрию Владимировичу пришлось долго восстанавливаться в мягком климате. Они уехали в небольшое украинское село Тарасова гора и провели целый месяц на свежем воздухе и домашних продуктах. После поездки врачи с удовлетворением отметили, что их пациент значительно поправил свое здоровье, его жизни теперь ничего не угрожает.
Тихое счастье
Юрий Никулин преданно любил свою супругу, а когда в 1956 году родился Максимка, артист два дня не мог прийти в себя, делясь с каждым своей радостью. Весь коллектив Ленинградского цирка, где в то время был на гастролях Никулин, вся его родная труппа поздравляли счастливого отца.
Юрий Владимирович оказался очень ответственным папой. Он готов был проводить с сыном каждую свободную минуту, придумывал для малыша сказки и рисовал комиксы, никогда не отказывался от возможности сходить куда-то вместе с сыном. Но вот быть строгим со своим наследником он не мог, а на все упреки супруги в излишней мягкости, только качал головой и радостно сообщал, что парень-то нормальный растет.
«Он был добрый человек»
Юрий и Татьяна Никулины были очень гармоничной парой. К Юрию Владимировичу часто обращались за помощью совершенно незнакомые люди. И он помогал, как мог. Он устраивал людей в больницы, выбивал квартиры для бывших фронтовиков, доставал дефицитные лекарства. Самое удивительное, что Татьяну Николаевну это ничуть не раздражало, она во всем поддерживала мужу, сама отзываясь на любые призывы о помощи.
Они любили и доверяли друг другу всегда. Как у всякого народного любимца, у Никулина было множество поклонников и поклонниц. Никакие слухи не могли заставить Татьяну Николаевну поверить, что любимый мужчина может ее предать. Она всегда знала, что Юрий слишком порядочен, чтоб унизить ее изменой.
Когда Татьяна вполне успешно прошла пробы в фильм Рязанова «Гусарская баллада» на роль Шурочки, Юрий решительно запретил ей сниматься. Он не ревновал ее к возможной славе. Он хотел, чтоб она была рядом всегда. Татьяна поняла, что ни за что не променяет свое счастье на славу киноактрисы.
Когда Юрия Владимировича не стало, супруга с трудом пережила уход любимого. Она отказалась менять что-либо в квартире, где они жили, добилась установки памятника Никулину на Цветном бульваре и выполнения всех просьб от незнакомых людей, которые писали Никулину. И жила еще 17 лет, ревностно оберегая свою любовь и память о ней.
Они сумели создать свою концепцию счастья. А в семье разыгралась настоящая драма.
Фильм о любви Юрия Никулина и Татьяны Покровской
Дмитрий Кириллов: Татьяна Покровская - это имя уже почти два десятка лет является символом всех олимпийских побед нашей сборной по синхронному плаванию. Ее громкий голос на тренировках слышен не только на суше, но даже под водой.
О ее властном характере ходят легенды. Она не позволяет халтурить ни себе, ни другим, выжигает на корню любые проявления бесхребетности и слабости, знает главный секрет для каждого спортсмена - как стать победителем. Да ее саму давно уже называют непобедимой, поскольку Покровской нет равных. Она в своем виде спорта лучший тренер на планете.
Знакомьтесь - жизнерадостная, обаятельная, женственная, неунывающая Татьяна Покровская, герой труда России, главный тренер олимпийской сборной страны по синхронному плаванию.
Вы знаете секрет, как выбрать из 146 млн россиян 8 олимпийских чемпионов?
Т.П.: Да.
Д.К.: Фирменные покровские штучки - предмет зависти зарубежных тренеров.
Т.П.: Без комментариев.
Д.К.: Добренький тренер - это про вас?
Т.П.: Нет.
Д.К.: Вы сами обожаете после работы прийти поплавать в бассейне?
Т.П.: Нет.
Д.К.: Тренерами не становятся, тренерами все-таки рождаются.
Т.П.: Да.
Д.К.: Президент Путин любит синхронное плавание?
Т.П.: Думаю, да.
Д.К.: Вам абсолютно легко быть законодательницей моды в синхронном плавании вот уже 20 лет?
Т.П.: Нет.
Д.К.: В театре есть известная система Станиславского. А в мировом синхронном плавании есть система Покровской?
Т.П.: Без комментариев.
Д.К.: Самое прекрасное - после долгого трудового дня прийти домой, хорошенько поесть и лечь перед телевизором?
Т.П.: Да.
Д.К.: Ваша программа "Мольба", которую вы показали в Рио, признана самой лучшей программой за всю историю синхронного плавания.
Т.П.: Очень приятно, конечно, когда твои программы получают такое признание. Это всегда приятно.
Д.К.: Когда я смотрю на выступление девчонок, полное ощущение, что такого не может быть. Это просто фантастика. А потом смотришь - это живые девочки из плоти и крови. Это нормально. Это не роботы.
Т.П.: Такой процесс селекции в сборную команду - он же не просто "она хороша по технике", и все. Бывает, что девочка хорошая по технике, но не может она выражать все то, что в композиции. У нас композиции всегда образные. И мы, можно сказать, ввели эту моду в синхронное плавание. Потому что раньше были композиции, которые кусочек этой мелодии, этой мелодии. Смотришь - классика идет, потом хоп - перекинулись на эстраду. Бывает иногда, что классика с эстрадой совпадает, что-то похожее. Но нет такого, что звучит Чайковский - потом какой-то рок-н-ролл пошел. Уже такое очень редко встречается, такая, как я называю, просто капуста.
Д.К.: Нарезали?
Т.П.: Да. Люди уже знают, что если выходят синхронницы, значит, они нам что-то такое покажут образное, как в балете.
Д.К.: Как театр?
Т.П.: Это мода наша. И мы стараемся купальником отобразить это. Потому что это немаловажно.
Д.К.: Купальники, наверное, можно называть театральными костюмами?
Т.П.: Да.
Д.К.: Это не просто купальник.
Т.П.: Шьет нам художник, дизайн выдумывает. Действительно, такой купальник, как для спектакля. Нам предлагают несколько сюжетов, мы что-то отвергаем, что-то предлагаем сами уже.
Д.К.: Вы участвуете?
Т.П.: Обязательно.
Д.К.: Девчонок спрашиваете?
Т.П.: А как же?
Д.К.: Нравится - не нравится.
Т.П.: Если я сама решила перстом - "это", а потом девчонки скажут "нет"… Им же выходить, не мне. Я сижу в своих майках. И один сюжет - розовая и зеленая.
Д.К.: О двух счастливых футболках Покровской в спортивном мире знают все. Купленные много лет назад, они надеваются теперь исключительно во время соревнований и всегда приносят удачу. Хотите - верьте, хотите - нет.
Т.П.: После нашей первой победы на чемпионате мира в 1998 году, просто проезжая в Гонконге, я купила эти майки, посвященные нашей победе.
Д.К.: Победные майки?
Т.П.: Победные. Я купила, просто купила. Надела на следующие соревнования - все, с этого началось. Я не могу их не надевать. Я бы, может быть, и не надевала. Но я не могу. Девчонки уже настолько вросли в них, что они просто расстроятся так…
Д.К.: Они уже видят эту майку.
Т.П.: Они расстроятся. Уже был случай, что я сижу, просто еще не переоделась. "Татьяна Николаевна, что вы сидите?". Я говорю: "А в чем дело?". - "Где майки?". Я то расту. А майки почему-то не очень тянутся. Они остаются прежними.
Д.К.: Нет, Татьяна Николаевна, это просто садятся при стирке. Я вас уверяю.
Т.П.: Конечно. Уже почти 20 лет. Конечно, они садятся. Я только не сажусь.
Д.К.: И бросить любимого тренера в бассейн - обязательная программа. Это веселая традиция, которую девочки поддерживают свято. Окунуть Покровскую в воду на счастье.
За 20 лет много воды утекло. Развалилась страна. Но сидеть на руинах Госкомспорта и посыпать голову пеплом главный тренер СССР не стала. Не найдя поддержки на родине, она уехала работать в Испанию. Благо, талант Покровской иностранцы всегда очень высоко ценили. А дальше судьбоносный поворот на 180 градусов - в южное полушарие, в Бразилию, разделившую жизнь Татьяны Николаевны на 2 половины. В 1995 году Покровская возвращается домой в Россию. А в Бразилии остаются любимая дочь Катя и маленькая внучка Лиза.
Спустя годы судьба приготовила Татьяне Николаевне серьезное испытание: не так давно ушли из жизни любимый муж, а затем и 15-летняя внучка.
Т.П.: Мой печальный момент. Я не думала, что я вообще что-то составлю. Глядя в одну точку, ничего не видя. Состояние было очень депрессивное.
Д.К.: Это как раз вы приехали после похорон?
Т.П.: Да. И девчонки переживали вместе со мной.
Д.К.: Готовить нашу олимпийскую сборную для выступления в Рио-де-Жанейро, где похоронена любимая внучка, было выше человеческих сил. Но Покровская выдержала с достоинством это испытание. Она не только осталась в спорте, но подготовила к олимпиаде такую программу, которая потрясла весь мир.
Т.П.: Девчонки сказали: "Татьяна Николаевна, мы найдем музыку, послушаете. Нет - значит нет". И когда я послушала эту музыку, у меня уже какой-то возник образ: "Боже мой, мы и небо". И составление шло очень быстро. Обычно я там много меняю, сижу и все. А это так шло как-то само.
Д.К.: И помогли ей в этом ее девочки, настроившиеся, как верные воины армии Покровской, снова на победы. И только на победу. Помогало и небо. Словно Лиза невидимо поддерживала всю команду. И они победили.
У вас фабрика звезд такая. Представляете, своя.
Т.П.: В общем, где-то да. Таких деловых звезд, которые, для того чтобы стать звездой, очень много этому отдают. И тут уже чувствуешь, насколько у девчонок сила воля действительно сильная. Я их в глубине души очень уважаю. Это кажется на тренировке, что железный меч. Но я их в глубине души уважаю. Так задумаешься - боже мой, это же сколько нужно отдавать этому делу.
Д.К.: Бриллиантовые брызги, парящие над водой женские фигурки - за видимой невесомостью и легкостью стоит изнуряющий труд. На чашу весов с олимпийским золотом кладется в буквальном смысле слова вся жизнь. Безусловно, это искусство. Но прежде всего реальный спорт, причем, очень жесткий, требующий максимальной физической и эмоциональной концентрации. Выдерживают такой сумасшедший ритм немногие. Но те, кто остаются, становятся олимпийскими чемпионами, которых знает весь мир.
Т.П.: Это же элита спорта, элита синхронного плавания. Собираются уже такие девочки, которые, да, как вы высказали, на плаху спорту уже. Но они же знают, во имя чего они это делают. Я даже не говорю - материально. Хотя это тоже спасибо правительству. Последние олимпиады, конечно, хорошо, я приветствую это. Что должны быть вознаграждения. А как же? Это началось с Владимира Владимировича. Он любит и уважает спорт. И мы это чувствует.
Особенно в Кремле те победители, которые принимаются, с 1 по 3 место. И, конечно, элита спорта. И все такие красивые. Я понять не могу. Я вижу все время… откуда что берется. Красавицы!
Д.К.: Если говорим о президенте Путине, я так понимаю, что он и помогает, чем может. Я знаю, что олимпийская база теперь в синхронном плавании…
Т.П.: Да вот, где вы сидите - это благодаря Владимиру Владимировичу был просто за короткий срок. Он был долгострой, этот бассейн. И вдруг нас приглашают уже на открытие. Какое открытие? На Круглом озере. Откуда бассейн взялся? Приезжает здесь вот такое чудо.
Д.К.: В Раменском были, по-моему, да?
Т.П.: Да. Три олимпиады мы готовили в Раменском. Спасибо большое директору этого бассейна. Потому что он делал невозможное. Бассейн еще 1960-х годов. И там мясорубка. Кто там только ни плавал, кто там только ни ползал по дну (дайвинг же), ни ползал по стене (скалолазание). Там железо, отгорожено все.
Д.К.: А тут еще синхронистки.
Т.П.: Да.
Д.К.: Которым вода теплая нужна.
Т.П.: Писали письма: "Закройте эту орущую женщину, которая то и дело музыку включает по многу раз. Мы пришли поплавать, отдохнуть".
Д.К.: В каком-то из интервью девчонки сказали, что орущая Покровская - это "наш адреналин". Есть в этом действительно какая-то…
Т.П.: Конечно. А как же? Мобилизует. Мой родной голос, далеко не ласковый, очень мобилизует. А я уже поняла, что это тоже система. Это система. Потому что это можно в индивидуальных видах спокойно все говорить. А когда их 8 или 10 даже… Одна внимательная, другая невнимательная. Вот они приходят в сборную команду - они даже учатся видео смотреть. Не просто смотреть… Я говорю - вы не смотрите, как индийский сериал. Вы анализируйте. Для чего мы тогда смотрим? Каждая должна проанализировать свою позицию, свое выполнение. Не умеют. Учатся. И это не такой простой процесс.
Д.К.: У вас в детстве вообще мечта, что вы будете королева, главная в мире по синхронному плаванию?
Т.П.: Я жила в нашей глубинке на Урале, в Магнитогорске, я даже не знала, что такое бывает. Меня тянуло в балет.
Д.К.: В искусство.
Т.П.: Но, не найдя балетной студии, мне пришлось заняться художественной гимнастикой. Я думала, что сейчас мы что-то выполним гимнастическое, потом сядем, порисуем.
Д.К.: А, ну художественная же гимнастика. Такое представление было. Вам помогла художественная гимнастика, когда вы пришли в синхронное плавание?
Т.П.: Очень. Пусть некоторые считают, что я не специалист. И на Украине главный тренер тоже художница, тоже не специалист. Пусть на таких неспециалистах держится синхронное плавание.
Д.К.: Уже не первый год многие зарубежные спортсмены пытаются разгадать секрет успеха Татьяны Покровской. Но все тщетно. Честным путем идти не всегда получается. А вот заслать разведчика - обычная практика. Так случилось и перед олимпиадой, когда во время закрытого прогона для своих были пойманы китайские операторы, снимавшие рабочее выступление наших девушек на скрытую камеру.
Т.П.: Мы, особенно перед олимпиадой, всегда проводим так называемые курсовки.
Д.К.: Генеральный прогон такой, как в театре?
Т.П.: Да. Специально оставляем небольшой карман, чтоб потом еще немножечко подправить, потому что видно, что где-то что-то как-то не сошлось. И обнаружили у нас сидящие зрители, что снимают. Но их заставили вернуть пленку, потому что надо спросить разрешения. Потому что вот так вот тихо. Это в Раменском. Приехали, не поленились, в Раменское и тихонько стали снимать.
Д.К.: Вы всегда придумываете какие-то новые истории, многие элементы. Вы потом видите через много лет в командах других стран? "Здрасте, приехали, это же я сделала 10 лет назад". Было такое?
Т.П.: Да, конечно. Уже другие команды исполнили - и уже вроде бы как…
Д.К.: И уже не объяснишь, что это наше.
Т.П.: Да. А зритель, который на соревнованиях сидит, и некоторые судьи воспринимают, что это именно этой команды. И нравится эта штучка. И обидно. Как-то думаешь: "Ничего себе, это наше…".
Д.К.: Вы как-то в каком-то интервью сказали - и понеслось, что мотивация, замешанная на ненависти к тренеру, дает потрясающий результат. Было?
Т.П.: Я как-то так сказала. Но я не то имела в виду. И теперь вообще…
Д.К.: Это цитата уже. Ведь есть же какая-то в этом доля…
Т.П.: Доля правды есть.
Д.К.: Рассказывайте.
Т.П.: Потому что а как же? Если я заставляю, вынуждаю, причем, куда денешься, жизнь есть жизнь, человеческий фактор, порой даже грубо.
Д.К.: Есть ли какие-то крепкие слова?
Т.П.: А как же? Это секрет Покровской. Вы говорите - секретные штучки. Это как раз секретные штучки. Это же выматывает силы. Я думаю, что в это время есть чувство ненависти.
Д.К.: "Сколько же можно?".
Т.П.: Да. Это невозможно.
Д.К.: А по-другому нельзя. А если бы расслабиться и сказать: "Ой, вы мои кисочки, ну давайте еще разучим".
Т.П.: Пробовала.
Д.К.: Ну как?
Т.П.: Да никак.
Д.К.: Не работает?
Т.П.: Когда меня нет, тренеры работают. У меня помощницы, хорошие помощницы, работают в полную силу. Уже много лет со мной. Но у девочек, как они говорят, немножко все равно такой момент расслабления есть. Я говорю: "Я что, полицейский? Главного полицейского нет?". Понимаете, это человеческий фактор. Если есть золотой фонд тренеров, золотой запас, то все будет ок. И даже из не очень талантливого спортсмена можно сделать, довести его до победы. У нас в синхронном плавании такое случалось. Когда скептически относились. "Ой, куда ее в сборную? Это же смех. У нас же должны быть ноги, все". Нет. Я уже давно говорю, что в синхронном плавании нужна голова и очень тонкая, хорошая координация. А это голова.
Д.К.: Сколько вы раз в году видите дочку? Как вообще происходит?
Т.П.: У меня история вообще нетипичная. Потому что дочка очень далеко. И сейчас два внука у меня.
Д.К.: А, уже два внука. Ну, расскажите. Они в Рио живут?
Т.П.: Да, в Рио. И внук, которому два года. Ванечка. И Анечка, которой 3 месяца. То есть, слава богу, господи, спасибо тебе, что после этой трагедии еще боженька дал двух детей.
Д.К.: Что жизнь продолжается.
Т.П.: Да, и это все далеко. Это не значит, что я их забыла. Тем более современная жизнь позволяет… Я их вижу. Это не как раньше.
Д.К.: Это бабушка теперь по скайпу воспитывает…
Т.П.: Да, и смотрю там - а что-то ухо не то, а нос не тот, а это это. То есть уже контроль. Конечно, хочется такой контакт. Я сама выбрала этот путь. И я не представляю. Вот, например, я приезжаю на 20 дней - дочка своими делами занимается, внуки тоже как-то… А уже чувствуешь себя не в своей тарелке. То есть необходимо что-то свое.
Д.К.: Пора в бассейн.
Т.П.: Да.
Д.К.: Как вообще вы выдерживаете, чтобы не показать девчонкам, что, например, какие-то проблемы и сложности. Даже во время этой сумасшедшей истории с ВАДА, до последнего не могли понять, поедете - не поедете. Как вы все это внутри себя переживали?
Т.П.: Ну как? Когда эти не очень хорошие события проходили, это внутри себя. И, конечно, сказывается на здоровье. А как же? Ты же не будешь истерики устраивать - "ай, мы не поедем, девочки". Я девчонкам сказала так: "Девочки, подождите, сейчас Владимир Владимирович подключится - и все будет нормально, и мы поедем однозначно". Вот и все. И поэтому не снижали темп, ничего. Но это сказалось, знаете… Не было бы счастья - да несчастье помогло. Очень большой был интерес наших зрителей, повышенный такой. У меня, например, пятая олимпиада. Но такого ажиотажа после нашей победы не было никогда, чтоб узнавали даже на улице. И, вы знаете, "мы кланяемся вам", понимаете? Аж слезу, конечно… Женщины говорят: "Низкий поклон, потому что мы, когда смотрели, мы болели и все…". И мы прямо стали героями.
Д.К.: Потому что это был действительно бой, было настоящее сражение.
Т.П.: И весь народ как-то сплотился. Русских сплачивают, наверное, отрицательные события.
Д.К.: Когда нас бьют, мы тогда поднимаем голову.
Т.П.: Да, и прям вместе… Это наш менталитет. И сразу такой в кулак - идут, как в последний бой, что уже сдаваться нельзя, и за нами Россия.
Д.К.: Татьяна Николаевна, у вас множество наград, званий. Все-таки за столько лет накопилось. Есть ли какая-то награда или какое-то звание, что-то такое, что действительно вам очень дорого.
Т.П.: Конечно, звезда.
Д.К.: Это очень ответственная теперь…
Т.П.: Особенная, конечно, награда. Но что такое ответственная? Уже очень много ответственности, знаете, на плечах. Поэтому я набираю вес, чтобы как-то эту ответственность нести с честью и все. Но все-таки ведь все награды не как аванс будущему, а за то, что уже свершилось, заслужила. Я тоже говорила: "Ой, ну как же теперь после звезды?". Но мне объясняют, что это за труд, который уже свершился, признание того, что свершилось. Ну, свой груз ответственности, конечно. Я никогда не работаю, говорю: "Надо. Мы работаем, а там как получится". Почему-то эту мою фразу не запоминают, а запоминают другую. "А там как получится". Да поможет нам Господь.
Сегодня на чемпионате мира по водным видам спорта, который проходит в Монреале, будет разыгран первый комплект наград в синхронном плавании. Главным претендентом на «золото» в комбинированной программе, естественно, является российская команда. Ждем мы от наших синхронисток победы и в других дисциплинах – командных соревнованиях, соло и дуэте. Да и как иначе, если они уже давно лучшие в мире. Незадолго до старта «НИ» побеседовали с многолетним наставником сборной России Татьяной ПОКРОВСКОЙ, лауреатом спортивной премии «Слава» в номинации «Лучший тренер 2004 года».
– Татьяна Николаевна, это правда, что вы не собирались связывать свою судьбу с синхронным плаванием?
– Я и в бассейне плавать терпеть не могу. Не люблю эту воду – брезгаю. Туда-сюда, туда-сюда мотаешься – меня это раздражает. Плаваю только в море. Или в океане. Но и пловец из меня очень неважный, честно говоря. Не люблю, чтобы голова в воде была, дышу неправильно… И с синхронным плаванием я бы жизнь не связала ни в коем случае. До сих пор не могу понять, как это можно висеть в воде вниз головой, да еще и не видеть, что у тебя делают ноги.
– Вы девчонок своих никогда об этом не спрашивали?
– Спрашивала… Они хохочут и утверждают, что ноги свои видят. Я говорю: вы же не знаете, как зрители реагируют. А они: ну мы же выныриваем… Знаете, я один раз на «Озере Круглом» вниз головой все же попробовала повисеть. Вода в бассейне была мутная, и я вообще не поняла, где низ, а где верх. Забилась в панике, как рыба пойманная. Девчонки меня выловили, а я этот ужас до сих пор помню: боже, как страшно! А они умудряются еще движения свои c точностью до градуса чувствовать: угол на пятнадцать, наклон на тридцать…
– Есть еще у вас термин такой устрашающий – заснуть под водой. Мне рассказывали, что были случаи, когда от сильной задержки дыхания спортсменки действительно там засыпали…
– Когда мы еще только искали себя в синхронном плавании, была такая мода – удлинять связки. То есть большую часть программы работать под водой. Мы все и бросились тогда. Русская школа вообще этим отличается. Сейчас синхронное плавание уводят на облегчение – мол, нельзя слишком долго задерживать дыхание, но мы все равно стоим на своем. Помню, когда начали этим заниматься, американцы к нам подходили и говорили: дайте подышать своим детям, что же они только вынырнут, как рыбы, воздух похватают и опять под воду... Да, случаи, когда спортсменки выплыть не могут и их вылавливать приходится, действительно бывают. Но на тренировках такое случается редко. В основном на соревнованиях, в обязательной программе. Когда и без того трудное дыхание волнение сковывает… Сложный вид спорта очень. Поэтому я и говорю: как они все это переносят? Непонятно мне это. Непонятно.
– И это говорит тренер, дважды выигравший Олимпиаду…
– Я хоть ощущений девчонок не понимаю, зато сверху вижу очень многое. Казалось бы, над водой ноги торчат, и все. Что еще можно увидеть? Когда-то и я так думала, а теперь все одновременно схватываешь: как гребок они делают, как дыхание задерживают, руками работают. Вроде все то же самое – над водой только ноги, но по их движению я даже издалека могу определить, какие ошибки они там, внизу, делают. Это все с опытом приходит.
– Я очень импульсивный тренер. И биополе у меня, наверное, очень сильное. Когда кричу, аппаратура рядом садится, поэтому микрофон мне действительно не нужен.
– Вы знаете, что девчонки ваши вас боятся?
– Знаю. Даже те, которые еще не в сборной, а на подходе. Знают, что у меня очень серьезная дисциплина. И то, что работать придется так, как до этого они еще никогда не работали.
– Вы – фанатик?
– Считаете, что тренером надо родиться?
– Однозначно.
– Все равно непонятно, как вы смогли не свой вид спорта так досконально освоить. Или вам все равно кого тренировать?
– Я пришла в то время, когда каждый при желании мог стать тренером в этом виде спорта. Синхронное плавание было тогда как ребенок. Мы все шли на ощупь. А у меня оказались очень хорошие учителя – Марина Максимова, Зоя Барбиер. Синхронное плавание в России начиналось с них. После художественной гимнастики, где я работала тренером, мне вообще казалось, что это не спорт. Самое интересное, что заняться им меня убедил муж. Он тогда работал в московском спорткомитете и хотел, чтобы его фанатично преданная художественной гимнастике жена чаще бывала дома, сидела с ребенком. Так что деваться мне было некуда.
– И муж в итоге просчитался?
– Еще как! В свое время (он был военным) я с ним, как декабристка, служить в тьмутаракань поехала. Работала учителем физкультуры в обыкновенной школе. У меня, кстати, очень хорошие воспоминания о том времени остались. Школа хоть провинциальная была, но спорту там очень серьезное внимание уделялось. В легкой атлетике очень неплохие результаты у детишек были. Ну и я чудеса такие показывала – комедию можно ставить. Я же гимнастка была и легкую атлетику в институте физкультуры от случая к случаю проходила. Лишь бы зачет поставили. Ну и на уроке такой старт им показала, что они у меня чуть ли не в шпагате стояли, врастопырку. Когда побежали, не поняла, почему это у меня дети чуть ли не носом в дорожку тыкаются. Оказалось, я расстояние между стартовыми колодками перепутала. А они даже вида не подали. Думали: может, человек из Москвы больше знает? Хорошо муж мне объяснил, что к чему. И на следующий день я как ни в чем не бывало говорю: вчера мы разучивали тренировочный старт, а теперь будем учить спортивный… Кто знает, может, и остались бы мы там, но мне всегда хотелось большего. Я уже тогда твердо знала, что буду тренером. А работать в таком изматывающем режиме была приучена с детства.
– Главный тренер наших «художниц» Ирина Винер как-то заметила, что у них, в таком же женском виде спорта, слева удав, а справа кобра. В любой момент можно ждать чего угодно. А вам в этом смысле трудно?
– Не трудней, чем в мужском коллективе. Поверьте мне, своих интриг и там полно. Когда у нас два дуэта (Анастасия Ермакова – Анастасия Давыдова и Ольга Брусникина – Мария Киселева. – «НИ») между собой боролись, все говорили: какая обстановка, как ужасно! Но ничего такого не было. Бритвы в ботинки, как в фигурном катании, слышала, бывает, никто не подкладывал. Обстановка была, конечно, немного нервозная. Но тренеры и девочки вели себя очень достойно.
– Так что, проиграв отбор, Брусникина с Киселевой пошли жаловаться к Фетисову?
– Вы поймите, у них обида. Они вернулись в спорт ради дуэта, и вдруг соперницы совсем молоденькие дорогу переходят. Я тоже, может быть, поначалу больше в Брусникину и Киселеву верила, и для меня было неожиданностью, что молодые победили. Так что каждый мог бы так, в обиде, поступить. Но в группе никаких провокаций не было. Маша и Ольга – они вообще умницы. Пережили этот тяжелый момент. Да и Ермакова с Давыдовой не такие ершистые оказались. Хохотушки обе. А то, что такая конкуренция была, всем только на пользу пошло.
– Что для вас эта премия «Слава» значит?
– То, что признали работу всего нашего тренерского коллектива в моем лице. Хорошо, что наш труд начинают оценивать не меньше, чем труд спортсменов. Все-таки работа идет на равных. Пусть у спортсменов большой физический износ, но моральный у тренеров – гораздо больше. Наша работа страшно бьет по нервам. И слава богу, что начали понимать: от тренера очень многое зависит. Потому что какой бы ты талантливый ни был, нет тренера – и ничего нет. А бывает ведь наоборот. В хороших руках и без таланта можно стать олимпийским чемпионом. У меня в сборной была одна девочка – Вера Артемова, так у нее, когда она к нам пришла, диагноз стоял: сколиоз, переходящий в четвертую стадию. И это не единичный случай. И сейчас в сборной есть такие дети, которые только упорством и работой тренеров всего добились.
– К чемпионату мира готовились со спокойным сердцем или для вас каждый такой турнир, как первый?
– Есть тренеры, которые всегда в себе уверены и говорят, что их ученики – самые сильные. А мне всегда кажется, что мои – самые слабые. И это не дает успокаиваться. Меня даже девчонки иногда воспитывают. Вечно, говорят, вы, Татьяна Николаевна, преувеличиваете. Но я – как кривое зеркало. Приходится их по носу щелкать. Вот сейчас, отвечаю им, на Кубке Европы, например, мы испанок обыграли, но зато главных конкуренток – японок еще не видели. Я им вообще все время напоминаю: соперники наши растут. Пусть «на нас», но растут. И все работают сейчас всерьез. И Испания, с которой мы соприкасались на сборах и выдали ей все свои секреты на-гора. Американцы, которые после спада сейчас опять воспряли и тоже наш приняли курс. Японцы, которые везде пролезают и имеют просто потрясающие условия для работы. Вообще нам надо строить спорт будущего. Как в Китае. Потому что побеждать в ближайшее время будут не только те, кто имеет блестящие тренерские кадры, но и те, кто работает в хороших условиях. Вот мы, как элитная команда, всяческую помощь и поддержку со стороны спортивных организаций, конечно, получаем, но пока только надеемся, что когда-нибудь и у нас, двукратных олимпийских чемпионок в группе и в дуэте, все-таки будет дома свой бассейн…
– Татьяна Николаевна, это правда, что вы не собирались связывать свою судьбу с синхронным плаванием?
– Я и в бассейне плавать терпеть не могу. Не люблю эту воду – брезгаю. Туда-сюда, туда-сюда мотаешься – меня это раздражает. Плаваю только в море. Или в океане. Но и пловец из меня очень неважный, честно говоря. Не люблю, чтобы голова в воде была, дышу неправильно… И с синхронным плаванием я бы жизнь не связала ни в коем случае. До сих пор не могу понять, как это можно висеть в воде вниз головой, да еще и не видеть, что у тебя делают ноги.
– Вы девчонок своих никогда об этом не спрашивали?
– Спрашивала… Они хохочут и утверждают, что ноги свои видят. Я говорю: вы же не знаете, как зрители реагируют. А они: ну мы же выныриваем… Знаете, я один раз на «Озере Круглом» вниз головой все же попробовала повисеть. Вода в бассейне была мутная, и я вообще не поняла, где низ, а где верх. Забилась в панике, как рыба пойманная. Девчонки меня выловили, а я этот ужас до сих пор помню: боже, как страшно! А они умудряются еще движения свои c точностью до градуса чувствовать: угол на пятнадцать, наклон на тридцать…
– Есть еще у вас термин такой устрашающий – заснуть под водой. Мне рассказывали, что были случаи, когда от сильной задержки дыхания спортсменки действительно там засыпали…
– Когда мы еще только искали себя в синхронном плавании, была такая мода – удлинять связки. То есть большую часть программы работать под водой. Мы все и бросились тогда. Русская школа вообще этим отличается. Сейчас синхронное плавание уводят на облегчение – мол, нельзя слишком долго задерживать дыхание, но мы все равно стоим на своем. Помню, когда начали этим заниматься, американцы к нам подходили и говорили: дайте подышать своим детям, что же они только вынырнут, как рыбы, воздух похватают и опять под воду... Да, случаи, когда спортсменки выплыть не могут и их вылавливать приходится, действительно бывают. Но на тренировках такое случается редко. В основном на соревнованиях, в обязательной программе. Когда и без того трудное дыхание волнение сковывает… Сложный вид спорта очень. Поэтому я и говорю: как они все это переносят? Непонятно мне это. Непонятно.
– И это говорит тренер, дважды выигравший Олимпиаду…
– Я хоть ощущений девчонок не понимаю, зато сверху вижу очень многое. Казалось бы, над водой ноги торчат, и все. Что еще можно увидеть? Когда-то и я так думала, а теперь все одновременно схватываешь: как гребок они делают, как дыхание задерживают, руками работают. Вроде все то же самое – над водой только ноги, но по их движению я даже издалека могу определить, какие ошибки они там, внизу, делают. Это все с опытом приходит.
Лучшие дня
– Я очень импульсивный тренер. И биополе у меня, наверное, очень сильное. Когда кричу, аппаратура рядом садится, поэтому микрофон мне действительно не нужен.
– Вы знаете, что девчонки ваши вас боятся?
– Знаю. Даже те, которые еще не в сборной, а на подходе. Знают, что у меня очень серьезная дисциплина. И то, что работать придется так, как до этого они еще никогда не работали.
– Вы – фанатик?
– Считаете, что тренером надо родиться?
– Однозначно.
– Все равно непонятно, как вы смогли не свой вид спорта так досконально освоить. Или вам все равно кого тренировать?
– Я пришла в то время, когда каждый при желании мог стать тренером в этом виде спорта. Синхронное плавание было тогда как ребенок. Мы все шли на ощупь. А у меня оказались очень хорошие учителя – Марина Максимова, Зоя Барбиер. Синхронное плавание в России начиналось с них. После художественной гимнастики, где я работала тренером, мне вообще казалось, что это не спорт. Самое интересное, что заняться им меня убедил муж. Он тогда работал в московском спорткомитете и хотел, чтобы его фанатично преданная художественной гимнастике жена чаще бывала дома, сидела с ребенком. Так что деваться мне было некуда.
– И муж в итоге просчитался?
– Еще как! В свое время (он был военным) я с ним, как декабристка, служить в тьмутаракань поехала. Работала учителем физкультуры в обыкновенной школе. У меня, кстати, очень хорошие воспоминания о том времени остались. Школа хоть провинциальная была, но спорту там очень серьезное внимание уделялось. В легкой атлетике очень неплохие результаты у детишек были. Ну и я чудеса такие показывала – комедию можно ставить. Я же гимнастка была и легкую атлетику в институте физкультуры от случая к случаю проходила. Лишь бы зачет поставили. Ну и на уроке такой старт им показала, что они у меня чуть ли не в шпагате стояли, врастопырку. Когда побежали, не поняла, почему это у меня дети чуть ли не носом в дорожку тыкаются. Оказалось, я расстояние между стартовыми колодками перепутала. А они даже вида не подали. Думали: может, человек из Москвы больше знает? Хорошо муж мне объяснил, что к чему. И на следующий день я как ни в чем не бывало говорю: вчера мы разучивали тренировочный старт, а теперь будем учить спортивный… Кто знает, может, и остались бы мы там, но мне всегда хотелось большего. Я уже тогда твердо знала, что буду тренером. А работать в таком изматывающем режиме была приучена с детства.
– Главный тренер наших «художниц» Ирина Винер как-то заметила, что у них, в таком же женском виде спорта, слева удав, а справа кобра. В любой момент можно ждать чего угодно. А вам в этом смысле трудно?
– Не трудней, чем в мужском коллективе. Поверьте мне, своих интриг и там полно. Когда у нас два дуэта (Анастасия Ермакова – Анастасия Давыдова и Ольга Брусникина – Мария Киселева. – «НИ») между собой боролись, все говорили: какая обстановка, как ужасно! Но ничего такого не было. Бритвы в ботинки, как в фигурном катании, слышала, бывает, никто не подкладывал. Обстановка была, конечно, немного нервозная. Но тренеры и девочки вели себя очень достойно.
– Так что, проиграв отбор, Брусникина с Киселевой пошли жаловаться к Фетисову?
– Вы поймите, у них обида. Они вернулись в спорт ради дуэта, и вдруг соперницы совсем молоденькие дорогу переходят. Я тоже, может быть, поначалу больше в Брусникину и Киселеву верила, и для меня было неожиданностью, что молодые победили. Так что каждый мог бы так, в обиде, поступить. Но в группе никаких провокаций не было. Маша и Ольга – они вообще умницы. Пережили этот тяжелый момент. Да и Ермакова с Давыдовой не такие ершистые оказались. Хохотушки обе. А то, что такая конкуренция была, всем только на пользу пошло.
– Что для вас эта премия «Слава» значит?
– То, что признали работу всего нашего тренерского коллектива в моем лице. Хорошо, что наш труд начинают оценивать не меньше, чем труд спортсменов. Все-таки работа идет на равных. Пусть у спортсменов большой физический износ, но моральный у тренеров – гораздо больше. Наша работа страшно бьет по нервам. И слава богу, что начали понимать: от тренера очень многое зависит. Потому что какой бы ты талантливый ни был, нет тренера – и ничего нет. А бывает ведь наоборот. В хороших руках и без таланта можно стать олимпийским чемпионом. У меня в сборной была одна девочка – Вера Артемова, так у нее, когда она к нам пришла, диагноз стоял: сколиоз, переходящий в четвертую стадию. И это не единичный случай. И сейчас в сборной есть такие дети, которые только упорством и работой тренеров всего добились.
– К чемпионату мира готовились со спокойным сердцем или для вас каждый такой турнир, как первый?
– Есть тренеры, которые всегда в себе уверены и говорят, что их ученики – самые сильные. А мне всегда кажется, что мои – самые слабые. И это не дает успокаиваться. Меня даже девчонки иногда воспитывают. Вечно, говорят, вы, Татьяна Николаевна, преувеличиваете. Но я – как кривое зеркало. Приходится их по носу щелкать. Вот сейчас, отвечаю им, на Кубке Европы, например, мы испанок обыграли, но зато главных конкуренток – японок еще не видели. Я им вообще все время напоминаю: соперники наши растут. Пусть «на нас», но растут. И все работают сейчас всерьез. И Испания, с которой мы соприкасались на сборах и выдали ей все свои секреты на-гора. Американцы, которые после спада сейчас опять воспряли и тоже наш приняли курс. Японцы, которые везде пролезают и имеют просто потрясающие условия для работы. Вообще нам надо строить спорт будущего. Как в Китае. Потому что побеждать в ближайшее время будут не только те, кто имеет блестящие тренерские кадры, но и те, кто работает в хороших условиях. Вот мы, как элитная команда, всяческую помощь и поддержку со стороны спортивных организаций, конечно, получаем, но пока только надеемся, что когда-нибудь и у нас, двукратных олимпийских чемпионок в группе и в дуэте, все-таки будет дома свой бассейн…
мнение опокровской
денвер
17.06.2010 03:47:45
издевается тварь над девченками! сама даже бассейн ненавидет! таках тренеров надо гнать в зашей!