В истории каждого футбола есть дни успеха и славы, а есть черные дни. 20 октября 1982 года стало черным днем в истории "Спартака". 27 лет назад погибли болельщики, которые пришли в Лужники посмотреть футбол. Только по официальной версии погибли 66 человек. Сегодня те, кто помнит и скорбит о погибших, пришли возложить цветы к памятнику жертвам той трагедии.О том, сколько же человек на самом деле тогда погибло до сих пор ничего неизвестно. Существует официальная версия властей, по которой число погибших составило шестьдесят шесть человек. На самом деле, как говорят те, кто там был, точное число жертв, скорее всего, было больше...Бог судья тем, кто скрыл факты, но тогда была другая страна и другая жизнь. Тем, кто тогда посмел вообще заявить о трагедии дали десять суток ареста.
Сейчас уже многое известно о тех событиях. Стало возможным рассказать людям правду.
20 октября 1982 года московский "Спартак" принимал голландский "Хаарлем" в рамках розыгрыша Кубка УЕФА. На улице было холодно, мороз порядка 15-17 градусов. В 1982 году рано начались заморозки, и ступеньки восточного сектора стадиона им. Ленина сильно обледенели. Поскольку на матч пришло всего 15 тыс. фанатов "Спартака" и около сотни самых стойких голландских болельщиков, руководство спортивной арены приняло решение затолкать всех в один сектор. Это решение стало роковым. Сиденья остальных трех четвертей стадиона пустовали и покрывались девственно чистым снегом.
Незадолго до финального свистка несколько сотен фанатов решили уйти со стадиона, чтобы пораньше уехать домой со станции метро "Ленинские горы". Но в добавленное время игрок "Спартака" Сергей Швецов забил еще один мяч. "Лучше бы я его не забивал", – говорил он впоследствии.
И тогда многие из тех, кто уже собрался уходить и спускался по обледенелым ступеням в проходах, стараясь побыстрее попасть в темный туннель, сделали то, что сделало бы на их месте большинство. Услышав рев болельщиков по случаю второго гола, они поспешили назад, чтобы поучаствовать в торжестве – и натолкнулись на стену спартаковских болельщиков, которые собирались выйти наружу.
Часть очевидцев утверждает, что милиционеры не пускали тех, кто хотел вернуться на стадион, и они застряли в туннеле, не в силах сдвинуться ни вперед, ни назад. Началась паника. Поскольку руководство стадиона приказало перекрыть другие выходы, сотни людей оказались в ловушке на скользких ступенях. Они спотыкались и соскальзывали в темноту. Это было ужасно: людей затаптывали насмерть. Те немногие, кому посчастливилось оказаться вдали от погрузившихся во тьму трибун, могли наблюдать за происходящим.
Иностранцев быстро выпроводили со стадиона через спешно открытые боковые выходы. Слышались сдавленные крики, обезумевших от паники спартаковских болельщиков, которые скатывались, соскальзывали и падали с трибун, было скопление карет "Скорой помощи", которые подъезжали к восточному сектору. Но никто, похоже, не знал, что же на самом деле происходит и насколько серьезны будут последствия. Поползли слухи, но тогда Москва вообще полнилась слухами. Одним из тех, кто выжил и впоследствии рассказал правду, был 16-летний Андрей Чесноков, в будущем звезда большого тенниса. Он рассказывает о том, что видел своими глазами: "Люди падали со скользких ступенек, сбивая на землю других – как фишки домино. Чтобы спастись, я перемахнул через ограждение и стал пробираться между телами, которые лежали в несколько слоев. Некоторые поднимали руки, кричали: "Спасите! Помогите!" Но они не могли выбраться из-под груды тел. Мне удалось вытащить одного паренька, я отнес его врачам "Скорой помощи". Но он уже был мертв. Я видел, что у самого прохода, на беговой дорожке лежала, по меньшей мере, сотня тел".
На следующий день московская газета "Вечерняя Москва" вышла со статьей о матче, в конце которой была коротенькая невнятная приписка: "Вчера на стадионе "Лужники" случилось происшествие. После футбольного матча пострадало несколько болельщиков". И все. Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю, месяц или год. При больном президенте Леониде Брежневе, который через три недели после тех событий скончался, советская верхушка ощущала шаткость своего положения и заставить себя признать плохие новости не могла. Так что новость, как и жертв трагедии, – замяли.
Как говорят родственники некоторых погибших, тела как можно быстрее эвакуировали, а семьям дали от силы минут сорок на прощание, после чего жертв в массовом порядке похоронили. Кое-кто из родственников утверждает, что милиционеры под страхом тюрьмы приказали им никому – и особенно иностранцам – не рассказывать об этой трагедии. Чтобы семьи погибших не пришли с цветами или как-нибудь еще не выразили боль утраты, новых матчей с участием "Спартака" на конец октября не планировали. Четыре месяца спустя, 8 февраля 1983 года состоялся суд, преследовавший своей целью распределить ответственность за события, точнее найти козла отпущения. Крайним стал комендант стадиона Панчихин, который успел проработать там всего два с половиной месяца. Ему дали полтора года исправительных работ.
Несмотря на то, что очевидцы свидетельствуют о фатальных ошибках милиционеров, никакой экспертизы их действий не было. Несколько лет об этом суде в прессе не было ни слова. Лишь в 1989 году стала известна правда – или какая-то доля правды. Не все в этой истории сходилось. Близился конец эпохи горбачевской гласности. Советский режим уже совершил фатальную ошибку, постаравшись скрыть от своего народа и от всего мира факт взрыва на ядерном реакторе Чернобыльской АЭС 24 апреля 1986 года. К 1989 году начала рушиться коммунистическая система в странах Центральной и Восточной Европы, за независимость от Советского Союза боролись прибалтийские республики. Горбачев стремительно терял контроль над страной и, даже если бы захотел, уже не смог бы воспрепятствовать выносу сора из избы. На таком фоне через семь лет после событий 1982 года впервые были раскрыты подробности разыгравшейся на стадионе трагедии.
По печальному стечению обстоятельств как раз в этом году почти сотню фанатов "Ливерпуля" задавили насмерть в секторе "Леппингс Лейн" стадиона "Хиллсборо" перед началом полуфинальной встречи розыгрыша Кубка Англии. Футбольные болельщики со всего мира выражали соболезнования семьям погибших и ФК "Ливерпуль". Затоптанные фанаты "Спартака", которые тоже пришли поболеть за любимую команду, никакого международного сочувствия не удостоились, потому что их правительство как огня боялось "плохих новостей". В 1992 году, когда коммунизм в СССР пал и страна раскололась на 15 независимых государств, фанаты "Спартака" собрали деньги на скромный памятник, который установили у выхода из туннеля, в котором произошла трагедия. Когда заезжим болельщикам рассказывают эту историю, они часто оставляют у подножия обелиска красные гвоздики.
В 25-ю годовщину трагедии, которую сегодня называют просто "20 октября", на стадионе был сыгран памятный матч с участием ветеранов московского "Спартака" и ФК "Хаарлем", после которого состоялась важная встреча "Спартака" с ФК "Москва". Руководство ФК "Харлем" передало родственникам погибших 3500 фунтов, кроме того, им перечислили часть выручки от продажи билетов на оба матча. Мартин Хаар, в 1982 году – капитан "Харлема", признался, что голландские болельщики и футболисты мучаются комплексом вины, потому что они, в отличие от многих фанатов "Спартака", ничего не знали о том, что произошло после матча.
Но в этом неведении Хаар был не одинок. Игрок "Спартака" Эдгар Гесс сказал: "Мы ничего не знали о жертвах. После матча мы сидели в раздевалке и понятия не имели о том, что совсем рядом происходит такая трагедия. Позднее мы слышали, что радиостанция "Голос Америки" в тот вечер дала в эфир срочное сообщение о произошедшем. Но мы узнали о трагедии только на следующее утро, когда нам о ней рассказал руководитель "Спартака" Николай Старостин". Если вы собираетесь в Москву на финал Лиги чемпионов, то, когда увидите олимпийский стадион, задумайтесь о событиях прошлого. Если есть свободные деньги, купите букет цветов и положите его у памятника болельщикам, которые оказались не в то время и не в том месте.
Сегодня, 27 лет спустя, люди вновь несут цветы к памятнику и вспоминают погибших. Мне удалось поговорить с одним из тех, кого спасли в тот день. Он уже взрослый человек и попросил не делать съемку. Нов разговоре, честно признался, что милиция могла спасти людей, но не сделала этого. Трагедия, котрая развернулась из-за того, что болельщики бросали снежки в милиционеров, завершилась сотнями загубленных жизней. В основном это были молодые ребята, которым не было и двадцати лет.
По официальным данным в давке погибло 66 человек, но судя по проводившимся впоследствии расследованиям и по словам очевидцев, количество жертв достигло 350 человек. Таким образом, события 1982 года превращаются в самую страшную трагедию в истории мирового футбола, превосходя по числу погибших даже несчастье, произошедшее в 1964 году на Национальном стадионе Перу в Лиме, где во время беспорядков погибло 318 человек, и ставшие кошмаром английских футбольных болельщиков происшествия на стадионах в Бредфорде и Хиллсборо.
Сегодня отдать долг памяти погибшим приехал генеральный директор московского "Спартака" Валерий Карпин. События тех лет навсегда останутся в памяти тысяч людей. Мы должны помнить об этой трагедии, чтобы она никогда больше не повторилась. Чтобы на стадионах не было мести со стороны сотрудников милиции, ведь именно они закрыли дополнительные выходы, рассчитывая выловить тех, кто бросил в них снежок...
Правообладатель иллюстрации TASS/Зуфаров Валерий Image caption На 90-й минуте матча спартаковец Сергей Шевцов забивает второй гол в ворота "Харлема" - и в этот момент под Восточной трибуной "Лужников" начинается давка, в которой погибнет несколько десятков человек
Ровно 35 лет назад, 20 октября 1982 года, произошла крупнейшая трагедия в истории советского спорта - после футбольного матча между "Спартаком" и голландским "Харлемом" в давке на выходе со стадиона "Лужники" погибли десятки человек, в основном подростки.
Советские власти пытались скрыть информацию об этой трагедии, так что первая достоверная публикация о событиях того дня появилась в прессе лишь через семь лет, в 1989 году.
Согласно официальным данным, жертвами давки стали 66 человек, однако родственники погибших и журналисты, занимавшиеся расследованием трагедии, не сомневаются в том, что эта цифра значительно занижена.
"Спартак" забил в той игре два гола: первый уже на 16-й минуте встречи, а второй - почти перед самым финальным свистком, на 90-й минуте. Некоторые зрители к тому моменту уже потянулась на выход, но услышав победные крики оставшихся болельщиков, часть решила вернуться на трибуны.
По одной из версий, это стало поводом для толкотни и неразберихи на лестнице под Восточной трибуной. Однако главной причиной давки, как показало расследование, стало то, что несколько тысяч человек должны были выходить в узкий проход, а не в широкие ворота, которые так и остались закрытыми до конца трагических событий.
Русская служба Би-би-си попросила рассказать о том, что произошло 20 октября 1982 года, двух очевидцев, а также спортивного журналиста Сергея Микулика, одного из авторов публикации 89-го в газете "Советский Спорт", благодаря которой трагедия в "Лужниках" стала достоянием общественности.
Александр Просветов, позже работавший журналистом "Спорт-Экспресса" и в начале 2000-х проводивший собственное расследование тех событий, в 82-м году пришел на матч в качестве рядового болельщика "Спартака" и наблюдал за игрой с Восточной трибуны - под которой в конце матча как раз и началась давка. Еще один болельщик "Спартака" Алексей Осин в это время находился на Центральной трибуне.
Алексей Осин
журналист "Эха Москвы "
Несмотря на то, что был конец октября, уже подморозило, и довольно серьезно. Было очень холодно. В "Лужниках" они выпускали сначала четные, потом нечетные сектора, чтобы не создавать толкучку на входе. И показывали на табло мультфильмы диснеевские. В начале 80-х это была редкость в Советском Союзе, и мы с приятелем вместе ходили на футбол и оставались посмотреть. Поэтому даже если бы мы были на той [Восточной] трибуне, скорее всего, неприятностей с нами бы не случилось.
Вышло так, что люди пошли через один узкий выход, а потом Швецов забил гол - этот момент я прекрасно помню. И толпа рванула обратно. И как раз на этом встречном движении произошла трагедия. Но это я только потом узнал. На нашей трибуне тоже такое было: народ начал выходить, потому услышали люди, что болельщики кричат, забили гол, и они повернули сразу назад. Только у нас не было таких последствий.
Там еще был один момент. Та трибуна, на которой произошла трагедия, она ближе к метро "Спортивная". Обычно по стадиону в те годы говорили, что станция метро "Ленинские горы" - она сейчас "Воробьевы горы" называется - она "временно закрыта". И люди верили и туда не шли, а шли на "Спортивную". И там надо было пройти довольно узкий коридор - конная милиция стояла и пешие милиционеры. Народ в этот коридор втягивали, и люди шли прямо к входу в метро. А на самом деле станцию "Ленинские горы" не закрывали, туда можно было спокойно подойти, там народу совсем не было. И мы как раз этим пользовались. А те, кто не знал, они как раз вот в эту мясорубку и попали.
Люди, которые не были вовлечены непосредственно в эту трагедию, они фактически узнали о ней потом. Я сам о ней узнал - не скажу когда, но не на следующий день, а может быть, даже через несколько лет. То есть настолько все хорошо конспирировалось, что даже те, кто был на игре, не могли ничего заметить.
Тут важно то, что информация была засекречена настолько, что только через знакомых можно было что-то узнать. Была заметка в "Вечерней Москве" маленькая, что что-то произошло, без указаний, конечно, сколько народу тогда погибло. А в 89-м году на волне Перестройки, когда вообще многие вещи стали открываться, тогда, конечно, подробно рассказали об этой трагедии.
Александр Просветов
сотрудник Олимпийского комитета России, в прошлом журналист ТАСС и газеты "Спорт-Экспресс"
Я был там как обычный болельщик вместе с двумя приятелями. Нам было по 26 лет. Мы сидели на Восточной трибуне, которая потом стала трибуна С. Мне казалось, что билеты продавали только на Восточную, практически все сидели именно там. Противоположная Западная вообще была пустая. Восточная была более-менее забита. [Согласно официальным данным, на Восточную трибуну было продано около 16 тысяч билетов, на Западную - около 4 тысяч - прим. Би-би-си]
Был "минус", и все время холодало по ходу игры. Народ там выпивал - тогда проще все это проносилось. И почему сделали решетки и узкий проход? Проверяли, чтобы несовершеннолетние без сопровождения взрослых не проходили. А никакого обыска, никаких металлоискателей не было. Так что где-то на себе народ там фляжку вполне мог пронести.
Ну и плюс швыряли в милиционеров льдыжками, снежками, под всеобщий восторг. Попадали им по фуражкам, у кого-то их сбили. Очень радовались. Тогда настрой был очень негативный. В принципе тогда было большое противостояние с правоохранительными органами. Жестко относились.
Мы имели привычку сидеть до конца [матча], и один приятель говорит: "Да бог с ним, посидим мультики посмотрим". Мы-то уже замерзли, говорили: "Давай свалим!" Но он говорит, нет, лучше чуть-чуть подождем. А в итоге все это затянулось, долго не выпускали. Мы еще были недовольны: "Ну вот какого черта не пошли? Вот теперь сидим тут".
А потом нас в результате выпускали через другой сектор. Вышли сначала на второй ярус, но там нас не выпускали. Толпа немножко отпрянула, и тут я увидел, что пронесли одного солдата в шинели. Он лежал как в гамаке. Как труп несли. Но может, он и выжил, откуда я знаю... Нас обратно на трибуну загнали, а потом уже выпустили - мы обошли этот сектор вокруг и все видели издали.
Было видно, что лежат люди на лестнице. Вроде головами вниз. Неестественные позы. Но понять, что произошло, до конца мы не могли. Просто поняли, что, видимо, трагедия произошла. А насколько она была серьезна, никто не знал.
Была только маленькая заметка в "Вечерней Москве", что произошла трагедия, есть жертвы. Первый дни, конечно, мы созванивались, рассказывали, что произошло, делились впечатлением. Как "сарафанное радио" передавали из уст в уста. Слухи ходили. Все-таки там много народу присутствовало. Они что-то видели, пусть с дальней дистанции. Неслись кареты скорой помощи - ясно же, что что-то произошло.
Произошло что? Была закрыта дверь, решетка. Не были широкие ворота открыты, а только как бы одна калитка. Плюс кто-то поскользнулся, кто-то, может, кого-то толкнул. Не исключено, что и по пьяни, кстати. Поскольку скользко было, снег, кто-то начал падать. Еще не могли открыть ворота, не было ключа - якобы какой-то милицейский начальник с ним ушел.
Но хоронили-то их в закрытых гробах, всячески пытались представить это как действие толпы.
Сергей Микулик
спортивный журналист
Прежде всего неясна цифра погибших - и она никогда не будет ясна. Это уже понятно. А все остальное уже относительно раскрыто.
Люди шли в один узкий проход, который сузила милиция, когда проверяла паспорта у юношей и девушек - поскольку тогда по закону без сопровождения взрослых после девяти часов несовершеннолетние не могли появляться. И потом его не открыла. Какой-то милицейский чин унес с собой ключ и ушел раньше. И образовалось большое количество народа, который не ожидал, что на выходе его ждет "горлышко бутылки". А милиция была абсолютно нескоординирована и еще подгоняла людей.
Лестница была скользкая. Кто-то поскользнулся, упал, а на него другой. А за ними шли другие, которых заводили в этот проход. Лестница была огромная, каменная. Более того, там когда перила перестали выдерживать и просто разжимались, то люди падали в пролет ниже - они таким образом отделывались переломами, но оставались живы.
Почему официально [число жертв] 66? Потому что хозяин Москвы товарищ Гришин [Виктор Гришин - первый секретарь Московского горкома КПСС до 1985 года], когда ему об этом доложили, он спросил: "Сколько?" А это, соответственно, еще часа не прошло после окончания матча, и завалы только разбирались - если так можно говорить о людях. Ему сказали: "Вот здесь и сейчас - 66". Он сказал: "Все, товарищи. Это конечная цифра, больше быть не должно. Вы меня поняли".
И поэтому 66 - это такая цифра "по приказу". Людей увозили в четыре морга, а выдавали потом из трех. Более того, у меня есть свидетель - врач, единственный профессиональный врач из болельщиков, которые оказался на месте трагедии, помогал фельдшеру, который дежурил по "Лужникам". Он сказал, что когда скорые помощи начали подходить, а это уже около часа после игры прошло, то он сам видел, как человек 20-25 туда отравлялись в тяжелейшем состоянии, что называется "не жильцы". Чтобы никто не умер по дороге - такого, к сожалению, сложно себе представить. Но Гришин сказал 66, и взяли под козырек, сказали, будет так.
Властям хотелось представить дело так, что молодые люди - а из 66 официально погибших 44 было моложе 20 лет - это все было якобы какое-то отребье, которое выпило портвейну, кидались снежками в милиционеров, потом вдруг полезли на лестницу и сами подавились.
Тогда был, правда, такой апофеоз противостояния фанатов и милиции. Потому что тогда был какой-то "озверин" заложен в милиционеров. И был план - не меньше ста человек должны были побывать в отделении милиции. И неважно - рот ты открыл или в ладоши не вовремя хлопнул. Советский болельщик любого возраста должен был чинно сидеть и хлопать в ладоши, когда наши забивали гол. Больше ему мало что позволялось. Тогда можно было в отделение попасть просто за шарф. Причем атрибутики официальной не было, что называется, мамы и бабушки дома вязали. Но и это не приветствовалось.
И в ответ эффект толпы - "нас много, нам не страшно".
Обвинительное заключение, которое я читал, - это смесь лжи и противоречий. Если там сразу написано, что стадион был расчищен от снега и был готов к матчу, получается, что они снег и лед с собой что ли принесли? Или лестница там была сухая и чистая. Как она могла быть, если тысячи людей прошли по ней сначала туда, потом обратно? Глупости какие-то.
Из 500 свидетелей отобрали или в погонах, или со стороны администрации. Или какие-то выжившие, которым повезло.
И плюс когда спрашивают, а как можно было скрыть трупы? Очень просто. Во все времена люди стремились в Москву со всего Союза. И если кто-то пошел на футбол не предупредив соседей по общежитию, если сразу не обратились родственники в морги, и он там некоторое время уже лежал, то сообщалось, что "к сожалению, ваш родственник был найден на улице с асфиксией, удушением, случайные прохожие вызвали скорую помощь, но она уже ничем помочь не смогла". А поскольку это уже было фактически в ночи с 20 на 21 октября, то это уже ставилось следующим числом и про футбол ничего не говорилось.
Один из родителей говорил страшную цифру 340, потому что он имел отношение и к КГБ, и к медицине. И выяснилось, что тогда очень много молодых людей в течение недели погибли от схожего диагноза - асфиксии. А в то же время нигде больше таких же глобальных происшествий не было вообще. И тут в общем легко сложить два и два.
Я не утверждаю, что 340 погибло непосредственно на стадионе, но в течение двух недель, когда выдавали тела, на 340 человек неожиданно мор такой напал - на молодых людей, москвичей и приезжих. Вот откуда эта цифра. Цифра 66 - "гришинская", 340 - сугубо неофициальная. Но правда тут настолько размыта, что узнать ее невозможно. Может быть, это знал только лишь господин Шпеер, старший следователь прокуратуры, но он уже давно умер.
Стадион еще не был оборудован крышей над трибунами, и к началу игры успели очистить от снега и открыть для болельщиков только две трибуны: "А" (западную) и "С" (восточную). Обе трибуны вмещали по 23 тысячи зрителей.
Во время матча на трибуне "А" находилось лишь около четырех тысяч зрителей, большинство болельщиков (около 12 тысяч) предпочло трибуну "С" , которая расположена ближе к метро. Большинство болельщиков пришло поддержать "Спартак", голландских фанатов было всего около сотни.
До самой последней минуты матча счет был 1:0 в пользу "Спартака", и многие замерзшие зрители потянулись к выходу. По одним данным, милиция направляла людей вниз по ступеням, по другим ‑ был открыт только один выход с трибуны.
Трагедия случилась на последней минуте матча. За двадцать секунд до финального свистка Сергей Швецов забил второй мяч в ворота гостей. Услышав радостный рев фанатов "Спартака", успевшие покинуть трибуны зрители повернули назад и столкнулись с потоком людей, идущих вниз. В узком пространстве, на обледеневших ступенях, возникла давка. Тех, кто спотыкался и падал, тут же затаптывала толпа. Не выдерживали нагрузки и металлические перила, из‑за чего люди с большой высоты падали на голый бетон.
По официальной версии следствия, в результате трагедии погибли 66 человек. По неофициальной же информации, которая долгие годы не раскрывалась, в тот день лишились жизни около 340 человек.
Советские власти пытались скрыть информацию о трагедии. На следующий день единственное сообщение появилось в газете "Вечерняя Москва" ‑ небольшая заметка на последней полосе: "20 октября после футбольного матча на Большой спортивной арене Центрального стадиона имени В.И.Ленина при выходе зрителей в результате нарушения порядка движения людей произошел несчастный случай. Имеются пострадавшие. Проводится расследование обстоятельств происшедшего".
Правду о том, что случилось на матче, власти сообщили лишь в 1989 году .
В ходе расследования трагедии было установлено, что во время давки на лестнице находились только болельщики ‑ среди погибших сотрудников милиции не было.
Как показала судебно‑медицинская экспертиза, все 66 человек скончались от компрессионной асфиксии в результате сдавления грудной клетки и живота. В больнице или в каретах "скорой помощи" ни один из пострадавших не умер. 61 человек получил ранения и увечья, в том числе 21 ‑ тяжелые.
Официально главными виновниками трагедии были названы директор стадиона Виктор Кокрышев, его заместитель Лыжин и комендант стадиона Юрий Панчихин, проработавший в этой должности два с половиной месяца. В отношении этих лиц было возбуждено уголовное дело по статье 172 УК РСФСР (халатное исполнение служебных полномочий). Суд приговорил каждого из них к трем годам заключения. Однако в это время вышла амнистия в связи с 60‑летием образования СССР, под которую попали Кокрышев и Лыжин. Панчихину срок заключения был сокращен наполовину. Он был отправлен на принудительные работы.
К уголовной ответственности командир подразделения милиции, обеспечивавшего охрану общественного порядка на трибуне "С", майор Семен Корягин. Но в связи с ранением, полученным в давке на стадионе, дело против него было выделено в отдельное производство, и позже он попал под амнистию.
В 1992 году на территории спорткомплекса "Лужники" был установлен памятник "Погибшим на стадионах мира" (архитектор ‑ Георгий Луначарский, скульптор ‑ Михаил Сковородин). Табличка у мемориала гласит: "Этот памятник установлен детям, погибшим 20 октября 1982 года после футбольного матча между московским "Спартаком" и "Харлемом" из Голландии. Помните о них".
20 октября 2007 года на стадионе "Лужники" , приуроченный к 25‑й годовщине трагедии. В матче встретились ветераны "Спартака" и "Харлема", в том числе участники игры 1982 года: Ринат Дасаев, Сергей Родионов, Федор Черенков, Сергей Швецов, голландцы Эдуард Метгуд, Кейт Мейсфилд, Франк ван Леен, Питер Кер и другие.
Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников
В самой концовке матча 1/16 розыгрыша Кубка УЕФА между «Спартаком» и голландским «Хаарлемом» на трибунах возникла давка, в которой, по официальным данным, погибли 66 человек. По неофициальным данным, сбором которых занимались в основном родственники погибших, - значительно больше 300.
21 октября 2017 года в матче 14 тура чемпионата РФПЛ «Спартак» принимает «Амкар». В память о страшной трагедии, случившейся 35 лет назад, на стадионе «Открытие Арена» будет установлена мемориальная доска, а встреча начнется с минуты молчания…
Как это было?
20 октября 1982 года в Москве было не просто холодно, а очень холодно. Для середины осени - экстремально холодно. Еще накануне город накрыло снегом, к вечеру температура упала ниже «минус 10». Многим стало как-то не до футбола. Матч, который в хороший день мог собрать аншлаг (плей-офф европейского клубного турнира как-никак!), утратил изначальную привлекательность, и трибуны 82-тысячной «Лужи» в итоге не заполнились даже на четверть. Что в итоге, как ни кощунственно это звучит, сказалось на масштабах трагедии.«Спартак» в этой паре считался, конечно же, фаворитом, и уже в самом начале матча подтвердил свой статус: на 16 минуте Эдгар Гесс открыл счет. Казалось, так оно дальше и покатит, только успевай следить за табло, но не тут-то было. Матч неожиданно принял тягучий характер, и болельщикам, чтобы согреться, пришлось развлекать себя зимними забавами. Снежки летали по всему периметру, доставалось и милиции, которая реагировала на «агрессию» крайне отрицательно…
Сил и терпения дождаться финального свистка хватило далеко не у всех. Ближе к концу матча окоченевшие фанаты двинулись на выход, создав плотный поток у так называемой «первой» лестницы трибуны С, почему-то единственной, оставленной для прохода. По одной из версий, из-за халатности работников стадиона. По другой - из-за мести со стороны работников милиции за снежные обстрелы во время матча.
Как бы то ни было, в этой искусственно созданной «трубе» постепенно возникла глухая давка: слишком много желающих побыстрее нырнуть в метро и слишком узкий коридор, не оставляющий никакой возможности для маневра.
И надо же такому случиться, что за 20 секунд до окончания матча форварду «Спартака» Сергею Швецову удался еще один точный удар - 2:0! Реакция толпы была сколь предсказуемой, столь же и неожиданной: плотная людская масса, двигавшаяся в одном направлении, вдруг встала и качнулась назад. Передние ряды тормознули, задние по инерции продолжали движение…
- Когда я увидел странно, неестественно как-то запрокинутое лицо парня со струйкой крови из носа и понял, что он без сознания, мне стало страшно, - вспоминал позже один из очевидцев трагедии. - Самые слабые погибали уже здесь, в коридоре. Их обмякшие тела продолжали двигаться к выходу вместе с живыми. Но на лестнице произошло самое страшное. Кто-то споткнулся и упал. Те, кто остановился, пытаясь помочь, были немедленно смяты потоком, повалены и растоптаны. О них продолжали спотыкаться другие, гора тел росла. Лестничные перила не выдержали.
Это была самая настоящая мясорубка. Жуткая, нереальная картина…
Совершенно секретно
В наше время, когда у каждого болельщика в кармане собственное СМИ, и подумать нельзя, что информацию о страшной лужниковской трагедии власти максимально засекретили. 21 октября «Вечерняя Москва» опубликовала мелким шрифтом такую вот информацию: «Вчера в „Лужниках“ после окончания футбольного матча произошел несчастный случай. Среди болельщиков имеются пострадавшие». И долгое время она была единственным упоминанием о «лужниковской» трагедии в советской прессе.О том, что случилось в Москве 20 октября 1982 года, страна узнала только через 7 лет, когда расследованием занялись журналисты «Советского спорта». Да и им очень быстро, буквально после первой же публикации, закрыли рот.
Кто виноват?
С работниками стадиона и очевидцами проводили «работу» спецслужбы, официальных лиц тщательно инструктировали, расследование максимально засекретили. Оттого и непонятно до сих пор, как, почему и по чьей вине стала возможной ужасная трагедия. - Я был в числе милиционеров, обеспечивавших общественный порядок в тот трагический вечер, - вспоминает полковник милиции Вячеслав Бондарев. - Многие по прошествии времени обвинили в трагедии милиционеров, но, на мой взгляд, именно администрация Большой спортивной арены виновна в происшедшем. Так получилось, что основная масса зрителей скопилась на Восточной и Западной трибунах, каждая из которых вмещала в те времена порядка 22 тысяч. Северная и Южная трибуны оказались вообще незаполненными. Когда игра подходила к своему завершению, народ постепенно стал покидать свои места и направляться к выходу. И вдруг «Спартак» забивает второй гол. Началось всеобщее ликование, и болельщики, собравшиеся было домой, двинулись в противоположном направлении. Неразбериха, давка. Вот тут бы пустить людей на Южную трибуну, да еще бы открыть там выходы… Тогда бы людской поток проходил через выходы с четырех трибун. Увы, этого не было сделано.Дальше все происходило как в страшном сне. Я видел, как прибыли машины скорой помощи, как началась эвакуация пострадавших. Крови не было. Люди получили так называемые немеханические повреждения. В безумном потоке некоторые болельщики падали на землю, на них сразу обрушивались другие. Те, кто оказывался в самом низу образовавшейся груды тел, по всей видимости, погибали от давки, некоторые попросту задыхались. Лестницы, ведущие к выходу, были покрыты льдом и снегом, работники стадиона даже не удосужились посыпать их песком. Люди скользили и падали, в лучшем случае получали травмы…
Трагедия в «Лужниках»
- Это все ментовские байки, - парирует знаменитый «Профессор» - Амир Хуслютдинов, один из самых уважаемых спартаковских болельщиков, оказавшийся в эпицентре событий 35-летней давности. - Сколько раз так было. Люди выходят с трибуны, и тут «Спартак» забивает гол. Все кричат, радуются, но продолжают движение. Никто никогда не возвращался. Эта версия была придумана милицией, чтобы никто не смог увидеть в случившемся их вины. Мол, два потока столкнулись, и они ничего не смогли с этим сделать.
У меня был билет на трибуну B, но, так как соперник был не очень значимый, да и людей на матч пришло немного, тысячу зрителей разместили на трибуне А, остальных отправили на трибуну С. Остальные - это 14 тысяч 200 человек. Две маршевые лестницы с верхних секторов вели на один так называемый общий балкончик. И из четырех выходов с него был открыт только один. Сыграли свою роль и снежки. Люди, которые должны были следить за порядком на стадионе и соблюдать закон, здорово разозлились на нас из-за этого снежного обстрела. Были свидетельства, что болельщиков подталкивали к выходу. Плотным потоком болельщики двигались к воротам, напирая друг на друга. Один резкий толчок, другой, и вот уже кто-то, кто послабее, упал, о него споткнулся сзади идущий и тоже оказался под ногами… Но люди продолжали движение, затаптывая слабых. Инстинкт самосохранения - это такая штука, которая порой напрочь отключает совесть и сострадание. Люди, со всех сторон окруженные толпой, задыхались, теряли сознание, падали… Нарастала паника, никто не смог взять ситуацию под контроль.
На том самом балкончике, где соединялись два потока, были перила. Хорошо сваренные перила. Однако они не смогли выдержать давления большого количества людей. Те, кто упал с балкона, отделались переломами. Те, кто остался наверху, оказались под завалом…
Нашли крайнего
Расследование трагедии вела следственная бригада Московской прокуратуры, и по чисто внешним признакам - допросы 150 свидетелей, более 10 томов дела - к следствию вопросов вроде бы нет. Но понятно, что объективное расследование лужниковской трагедии в условиях того времени было совершенно невозможно. Виновных просто назначали.Меч «правосудия» обрушился в итоге на коменданта Большой спортивной арены Панчихина, который к организации матча отношения, в сущности, не имел, да и вообще работал в этой должности пару месяцев. Известно, что Панчихину выписали 3 года исправительных работ, из которых он отработал полтора. Директор БСА Кокрышев, осужденный на те же 3 года, попал под амнистию. А о других наказаниях, даже если он и были, история умалчивает.
- Власти боялись не нас, а выступления спартаковских болельщиков, - вспоминала в интервью «Спорт-Экспрессу» Раиса Викторова, мама погибшего в «Лужниках» 17-летнего Олега. - Меня на суд вообще не пускали, поскольку повестку прислали только на имя мужа. Я скандал закатила. Мне все равно в тот момент было. Времени еще мало прошло, и мы готовы были всю милицию растерзать. Дело состояло из 12 томов. Тем не менее суду хватило одного дня. Пришли к выводу, что произошел просто несчастный случай, и наказали одного коменданта. Много лет спустя следователь по фамилии Шпеер, который занимался нашим делом, тяжело заболел. Его замучила совесть, и он хотел извиниться перед нами, родителями, за то, что пошел на поводу у властей, да не успел. А мы с первого дня знали, что виновата милиция. Когда через год пришли к месту гибели наших ребят, чтобы почтить их память, кругом стояли кагэбэшники с непроницаемыми лицами в черных пиджаках и галстуках. Нам даже цветы не позволили возложить. Мы кидали их через заграждение. Всяческие препятствия чинили почти десять лет. К десятой годовщине в Лужниках был воздвигнут мемориал, и я низко кланяюсь людям, которые обратили на нас внимание…
А теперь о футболе
В ответном матче «Спартак» обыграл голландцев не менее уверенно - 3:1 - и пробился в 1/8 финала, где не справился с испанской «Валенсией» (0:0 и 0:2).Да только кому это сейчас интересно?